Нарушенное обещание (ЛП) - М. Джеймс

— Возможно. — Отец Донахью выглядит задумчивым. — Возможно, нет.

— Мне нужен выход. — Я в отчаянии смотрю на него. — Мне нужен способ сбежать с моим ребенком. Такой способ, чтобы он никогда нас не нашел. Ты обещал, что поможешь, если ты мне когда-нибудь понадобишься…

— Я дал обещание. И я сдержу эту клятву, — отец Донахью внимательно смотрит на меня, его лицо серьезно. — Если ты уверена.

— Я уверена.

— Ну, потребуется немного времени, чтобы все уладить. Но я могу достать тебе новые документы, поддельное удостоверение личности, то, что тебе понадобится, чтобы начать все сначала. Ты можешь оставаться в доме священника, пока…

Раздается трескучий звук. Я отшатываюсь назад, пораженная, когда его глаза вылезают из орбит, изо рта течет струйка крови, когда он наклоняется вперед на своем месте, разбивая лоб о скамью перед собой. Позади него стоит мужчина, весь в черном, с маской на лице. Совсем как незваный гость в квартире, за исключением того, что у этого мужчины в руках лом. Тот, который он только что использовал, чтобы вырубить отца Донахью.

Я начинаю кричать, но рука в перчатке появляется у меня за спиной и зажимает мне рот. Я была так сосредоточена, так поглощена своими планами побега, что даже не заметила, как он подкрадывается в тени. Мои глаза застилают слезы, когда я смотрю на отца Донахью, обмякшего на скамье, и кровь стынет в жилах. Он убил его? О боже, что, если он мертв? Я никогда себе этого не прощу…

В глубине души я знаю, что он здесь из-за меня. Я не знаю почему, но я знаю, что он пришел за мной, что иначе его никогда бы здесь не было. Отец Донахью без сознания, истекает кровью, возможно, мертв из-за меня.

Это моя вина. Все это. Моя вина.

Я пытаюсь кричать, кусаться, скрежещу зубами от руки в перчатке, зажимающей мне рот, дико брыкаюсь, когда сильные руки, держащие меня, тащат меня назад через скамью в проход. Я пытаюсь бороться, но я далеко не так сильна, как мужчина, который держит меня.

Рука ослабевает всего на секунду, как будто мой похититель пытается что-то схватить, и я хватаюсь за эту возможность.

— Помогите! — Кричу я, безумно извиваясь в его объятиях, но это бесполезно. Он сильнее зажимает мне рот рукой, другой рукой откидывает мои волосы назад, так что мое лицо запрокидывается вверх.

— Заткнись, сука, — рычит он, и, к моему шоку, голос у него не русский. Здесь нет сильного акцента, как я ожидала, и мое сердце начинает учащенно биться, когда я понимаю, как это звучит.

Акцент был слабым, как у человека, который большую часть своей жизни провел в Штатах. Но это был акцент, с которым я знакома… я прожила с ним всю свою жизнь.

— Итальянец, — лихорадочно думаю я, когда влажная ткань закрывает мой рот и нос, заставляя меня вдыхать приторный запах того, чем она пропитана. Какого хрена это итальянец?

И затем, когда мое зрение начинает затуманиваться, меня накачивают наркотиками. О боже, меня похищают, и они накачивают меня наркотиками, я не могу убежать… Последняя мысль, которая проносится в моей голове, когда я падаю в объятиях моего похитителя, это страх, страх за себя, но в основном страх за моего ребенка.

За моего малыша, которого всего несколько минут назад я так отчаянно пыталась спасти.

Я предпринимаю последнюю, отчаянную попытку освободиться, но уже слишком поздно. Наркотик уже действует, и в глазах у меня темнеет, пока я цепляюсь за последнюю мысль о том, что я должна как-то это пережить.

Ради моего ребенка, ради малыша, которого я хочу больше всего на свете.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Перевод осуществлён TG каналом themeofbooks — t.me/themeofbooks

Переводчик_Sinelnikova