Любовь на острие меча - Наталия Вячеславовна Арефьева

я невольно отшатнулась и сделала несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в преграду. Теперь все пространство вокруг нас пошло рябью со всполохами огня и я увидела, что нас накрывает купол. Довольно большой. И да, стражи, что окружали Рэймонда, просто не могли пройти сквозь него. Подозреваю, что и заклинания, которыми заряжены элкеры, либо развеются, либо срикошетят. Слишком уж уверен в себе был Рэймонд.

— Бесы бы тебя побрали, ублюдок! Выпусти ее! — Эйдан снова и снова пытался пробить купол, но он словно поглощал все заклинания.

Я же во все глаза смотрела на Рэймонда. Он игнорировал Эйдана. Он был уверен, что купол не пробить. И, судя по всему, это действительно так.

Он медленно приближался ко мне. Я начертила в воздухе несколько защитных рун, но он одним движением руки просто смел их, они растворились, словно их и не было никогда.

— Как же ты меня бесишь, — прошипел он.

Заклинание с его губ сорвалось одновременно с выкриком:

— Шевонн, кольцо!

Я даже не успела понять, что голос принадлежал Элвину, просто пустила импульс по руке, прикрыв ей лицо. Смертоносная фиолетовая сеть, что летела на меня и могла бы разрезать на сотни мелких частей, взорвалась и осыпалась пеплом. Ударной волной меня отшвырнуло и протащило по земле, но за пределы купола не выкинуло. Под спиной спружинило, посылая по всему телу разряды энергии.

Я сидела на земле и чувствовала, как горячо руке, кольца на пальце уже не было, похоже оно осыпалось пеплом вместе с заклинанием, которое приняло на себя. Спасибо, Элвин. Ты действительно выручил. Только вот вряд ли я смогу сказать ему это лично.

В глазах Рэймонда плясало сумасшедшее, злое веселье.

— Я погорячился, — медленно произнес он и усмехнулся, — пожалуй, не стану убивать тебя сразу. Столько зрителей собралось, грех не воспользоваться.

Меня вдруг пронзило осознание, что это конец. Мне не выбраться отсюда. И никто ничего не сможет сделать.

На глазах почти выступили злые слезы. Боги, за что вы со мной так? Почему именно я? Что будет с мамой, когда она узнает?

Я встала и, стиснув зубы, приняла чертить руны. Защитные, атакующие, классические и преобразованные. Рэймонд не отпустит меня, но я дорого продам свою жизнь. Хоть что-то из этого должно его зацепить.

Пока вокруг меня образовывалась сетка рун, Рэймонд в несколько взмахов проявил и развернул в воздухе пентаграмму. Знакомый сладко-горький запах прокатился по площади и где-то там, на ее краю послышался слаженный вздох ужаса. Площадь давно опустела, стражи оцепили ее, но, похоже, им так и не удалось разогнать всех окончательно.

Все повторилось, как и в прошлый раз. Вокруг пентаграммы вспыхнула огненная решетка, а внутри появился демон.

Я замерла. Лишь краем уха услышала голос Гордона О’Флаэрти, он начал отдавать приказы. Скосив глаза, увидела Эвана и еще нескольких мужчин. Они разворачивали пентаграмму-ловушку.

Сердце билось от страха, как сумасшедшее и отдавалось в ушах. Сквозь этот гул я слышала спор двух братьев. Они говорили что-то про меч, про защитные руны на нем.

Да, я ведь говорила Элвину об этом. Он видел меч, он спрашивал, я рассказала ему, что видела эти руны в дневнике деда.

Рэймонд атаковал. Не всерьез. Небольшие силовые удары, которые легко отражали руны вокруг меня. Он хотел поиграть.

Но с каждым разом удары становились все сильнее и сильнее.

Я атаковала тоже, но он каким-то образом отводил все мои удары. Они направлялись в сторону демону, а тот просто поглощал мою магию.

— Ты куда? — услышала я крик Элвина.

— За мечом.

— Как ты его ей дашь?

— Постарайся пробить брешь в куполе.

А через несколько минут, когда от очередного удара я не устояла на ногах и упала, Рэймонду надоело играть. Огненная решетка исчезла. Демон взревел, но, вместо того, чтобы ринуться ко мне и сжечь, дернулся в сторону ловушки, которая уже работала вовсю.

Похоже, у нас получилось, ловушка работала. Демон устремился к ней. Подземный мир звал его, и зов этот был силен.

Но Рэймонд дернул рукой, словно наматывал на ладонь поводок и демон, взревев, вернулся на место. Он бился и разевал огромную пасть, ревел, как ревет разбушевавшееся пламя. Огненная слюна капала на землю, оставляя после себя черные отметины.

И в этот момент рядом со мной раздался звон. Я посмотрела вниз. На земле лежал мой меч, а в куполе, там, где стоял Элвин, медленно затягивалась брешь. Совсем небольшая, но ее хватило, чтобы бросить мне оружие.

Рядом с ним Эйдан, белее мела, упирался ладонями в купол и смотрел мне в глаза. Он боялся. Мы оба понимали, что это — взгляд-прощание. Мне не выбраться. Столько любви и горечи было в тот момент в его глазах. Он ничего не мог сделать.

А я могла. Взять в руки меч и сразиться с демоном.

Надеясь, что смогу нанести ему хотя бы один удар, я выпрямилась и сжала рукоять меча. На клинке одна за другой вспыхивали руны.

Рэймонд дал знак демону и тот сорвался с места. Показалось, что через мгновение от меня останется горстка пепла. Но я вскинула меч на уровень глаз, а когда демону до меня оставалось сделать шаг, руны на лезвии ослепили своим сиянием. По телу прокатился жар, а демон ревущим сгустком пламени откатился под ноги хозяину.

Защита сработала. Прав был дед.

Ярость в глазах Рэймонда пылала так ярко, что он и сам казался демоном. Мерцающие в воздухе вокруг меня руны время от времени атаковали его, не причиняя особого вреда, но и не добавляя хорошего настроения.

Эйдан с братом и еще несколько мужчин пытались пробить купол. Я слышала их голоса, но понимала, что затея эта провальная.

Рэймонд снова и снова направлял демона на меня. Изредка демон взбрыкивал и пытался сорваться с поводка, глядя в сторону ловушки, все еще зовущей его. Флэтли злился и тогда в меня летели заклинания из арсенала боевого мага.

Защита от демона работала, правда, мощность ее уже была не такой, как в первый раз. Руны словно разряжались, я чувствовала, еще немного и они просто потухнут, оставшись на мече совершенно бесполезными рисунками.

Мои же собственные руны отражали заклинания Рэймонда не столь удачно. Вернее, это я от страха не могла так быстро реагировать и пару раз часть заклинаний все-таки попала в цель.

Не знаю, каким чудом я все еще держалась на ногах. Мне было больно и страшно. Страшно и больно. Хотелось закончить все это. Неважно как. Я готова была сложить оружие. Останавливал меня лишь