Большое путешествие - Ева Шафран

— Но пока не нашел, — Габриель взял сестру за плечи и вздохнул. — И еще я не доверяю этим ребятам. Они, конечно, показали себя и с положительных сторон, но сама понимаешь… «Эстрелия».

— Да, — Лана отвела взгляд. — Я понимаю, тебе и родителям это тяжело принять, меня не было почти год, и вы не знали, что со мной. Думаю, тебе нужно время, чтобы начать доверять им.

— Да, — кивнул Габриель, — Керресию я знаю лучше, чем их, но все равно… он вампир, он непредсказуемый и своенравный. А еще, — брови парня сошлись на переносице, глаза блестели тревогой, — мне не нравится, как он на тебя смотрит.

— Как? — удивилась Лана.

— Ох, ну ты наивная глупышка, — хмыкнул Гэб. — Как будто не замечаешь.

— Возможно, я чего-то не замечаю, — Лана попыталась вспомнить все ситуация, когда была рядом с Керресия. — Но мне кажется, что он хороший, у него доброе сердце. Правда! Он мне нравится, хотя иногда заставляет смущаться.

— Вот-вот, дурочка, — фыркнул брат. — Твой монстр вон тоже иногда еле сдерживается, чтобы не вцепиться Керресия в глотку. Он-то уже точно заметил, как вампир на тебя смотрит.

— Не знаю, — пожала плечами Лана и решила прижаться к брату. Тот обхватил ее руками и уткнулся носом в макушку. Их светлые волосы почти одинакового оттенка смешались. — Но я ведь предлагала свою кровь Керресия, и не раз. Но он постоянно отказывался.

— Может быть, это такие особые вампирские игры, почем нам знать, — Габриель гладил сестру по спине. — Я читал, что кровь молоденьких невинных девушек самая вкусная для них.

— Да ну тебя! — Лана выпрямилась и стукнула брата в плечо, покраснев. Гэб растянулся в улыбке и хохотнул. Лана смотрела на него недовольно. — Придурок.

— Да ладно тебе, — примирительно начал парень. — Я же любя.

* * *

Адриан Фонтренк открыл глаза, перед ним был потолок его небольшого дома, никаких изысков, никакой лепнины и украшений. В комнате темно — шторы были плотно задвинуты. Наверное, генерал позаботился, чтобы солнце не мешало сну. Молодой человек вздохнул и коснулся рукой головы — она еще гудела, но уже не так сильно. Поморщившись от боли в груди и спине, Адриан сел на кровати.

«Как же я так? — грустно подумал парень. — Зачем я так рано утром поехал к Лангофам? Дурацкая почтовая карета».

Дойдя до ванны, он наконец смог оценить масштаб бедствия, увидев себя в зеркале.

— Оо… ну дела, — протянул парень, осматривая капли крови на рубашке и испачканные мятые штаны. — Странно-то как… почему у меня губы разбиты, как будто мне кто-то вмазал? От столкновения с каретой осталось? Странно.

Молодой человек медленно стянул рубашку, на груди был наклеен травяной компресс, наверное, доктор Дольфус позаботился. Он не стал его трогать, открыл кран и всполоснул лицо прохладной водой. Стало легче. Голову резко прошибла такая острая боль, что Фонтренк скривился и нагнулся к раковине.

— А-а…

И тут вернулась память. Резко, яркими всполохами и ощущениями она затопила его сознание. Адриан вцепился в края раковины, стиснув зубы. Он все вспомнил.

— Но как?.. — парень поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. Изможденное, бледное лицо, яркие голубые глаза безумно уставились в пустоту. — Как он мог мне соврать?

Адриан вспоминал снова и снова, как Джордж Лангоф сидел возле его кровати и врал ему в лицо про эту дурацкую почтовую карету. Почему он не сказал ему правду? Ну конечно. Не сказал из-за того, что произошло, это понятно. Но с другой стороны, почему они не сказали ему раньше о том, что Лана и Габриель находятся дома, и никуда не сбежали. Они ему не доверяют? Но почему? Он же всегда был членом семьи? Или не был? Молодой человек прикоснулся к компрессу на груди. Последнее, что он запомнил перед тем, как погрузиться в темное небытие, были невероятно быстрые движения того монстра, потом удар в грудь. Чем он его так сильно приложил? Затем дыхание прервалось, обжигающий удар по спине и все, темнота. Адриан выдохнул, внутри поднималась волна обиды и гнева.

«Лана? Моя Лана просто стояла и смотрела? Но хотя, что она могла сделать? Родители ее защищают, это понятно. Теперь, когда я знаю, они спрячут ее. Не думаю, что Джордж будет полностью полагаться на то, что я ничего не помню. Они спрячут ее, и я больше никогда ее не увижу?»

Внутри молодого человека поднялась волна отчаяния. Пальцы впились в раковину еще сильнее, костяшки побелели.

«Нет, она моя и только моя. А этот Валкар, этот долбанный монстр. Пусть он и сильнее меня, но я найду способ, как уничтожить его».

Адриан снова посмотрел на себя в зеркало. И тут ему пришла неожиданная мысль. Сначала он ее отогнал, но потом понял, что для него это может быть выходом. Парень усмехнулся своему отражению.

«Да, это может сработать. Я должен попытаться. Все-таки я же Фонтренк, а не какой-то там подзаборный бродяга».

Приняв ванну и переодевшись в свежий костюм, Адриан вышел из дома на улицу. Оглянулся назад и недовольно хмыкнул.

«Генерал Лангоф мог купить мне куда более роскошный дом, но остановился на этом нищебродском варианте, сказав, что я ведь парень и не должен получать все на блюдечке. Что у меня должно быть пространство для роста. Да, а как же! А как же он сам и этот холенный оболтус Габриель? У них всегда все было на блюдечке».

Выйдя к проезжей части, Адриан махнул рукой, останавливая повозку.

— Куда вам, молодой господин? — вежливо спросил пожилой кучер.

— Дворец наместника, пожалуйста, — проговорил Адриан, усаживаясь и закрывая дверь.

— Вы уверены? — обернулся к нему кучер.

— Уверен, как никогда, — хмыкнул Адриан. Повозка тронулась с места.

/Рамендкаст/

Наместник Реймас сидел за своим письменным столом и просматривал отчеты о разрушении Гайльмора, а также военные свитки о ситуации на границе с Шелвудом. Его черные глубокие глаза мрачно бежали по строчкам, брови сошлись на переносице. Проблем было много.

«Чтоб его, — мысленно выругался Грегори Реймас. — Опять Шелвуд атаковал границу. Сколько еще это будет продолжаться? Рано или поздно придется начать войну, недовольство в армии только нарастает. Мы теряем людей и корабли, но ничего не отвечаем на атаки. Хотя война это тоже…».

Ход мыслей наместника прервал стук в дверь. Грегори поднял голову:

— Войдите!

— Отец, — в кабинет вошел Маккенон. — Кое-кто просит твоей аудиенции.

— Я занят, — отрезал наместник.

— Мне кажется, это важно, — Маккенон не