Адриано - Оливия Торн

— Думаю, на сегодня вопросов к синьору Леттьери достаточно, — объявляет Алессандра. — Это были трудные дни.

Никколо хмурится.

— Но…

— Дарио? — с улыбкой говорит Алессандра.

Дарио ухмыляется.

— Мы можем вернуться к этому завтра.

Никколо бросает на Алессандру взгляд, выражающий насмешливое неодобрение.

— Нечестно.

— Что толку от того, что я замужем за Доном, если я не могу хоть изредка этим воспользоваться? — поддразнивает она его.

Никколо закатывает глаза, затем поворачивается к моему отцу.

— Иди к своей жене и хорошенько выспись. Завтра у нас, вероятно, будет больше вопросов к тебе.

Мой отец кивает.

— Хорошо…

— Отлично. Бьянка, я могу попросить прислугу проводить тебя в твою комнату…

— Я сам разберусь, — перебивает Адриано.

Мое сердце вздрагивает.

И другие части моего тела тоже.

Никколо ведет себя спокойно, хотя я уверена, что он знает, в чем дело.

— Конечно. Ее родители находятся в синей комнате на третьем этаже, а Бьянку мы устроили в зеленой комнате на втором.

Мой отец, благослови его сердце, проглотил столько граппы и плохих новостей, что совершенно не в себе.

Он не обращает внимания на разговоры о комнатах для гостей…

Так что вряд ли понимает, что я буду ночевать не одна.

— Спокойной ночи, папа, — говорю я, целуя его в щеку.

— Спокойной ночи, Паперотта, — шепчет он и следует за слугой, который отводит его в мамину комнату.

Глава 58

Бьянка

Адриано ведет меня наверх, в свою спальню.

И, надо сказать, довольно быстро.

Обычно я думаю о том, как бы сорвать с него одежду.

Но вместо этого я осматриваю все вокруг, пока мы идем по коридору.

Дом фантастический.

Он выглядит как особняк, который можно увидеть в фильмах.

Но не о мафиози. Скорее, о старых миллионерах с изысканным вкусом.

Что вполне логично, ведь особняку четыреста или пятьсот лет.

По крайней мере, снаружи. Интерьер оформлен в классическом стиле.

В моем воображении это место, в котором жила бы модельер Коко Шанель в двадцатых годах двадцатого века, если бы у нее был тайный особняк в Тоскане, куда она бы приезжала, покидая Париж.

Когда мы наконец добираемся до комнаты Адриано, я понимаю, что она отличается от всего, что я видела до сих пор.

Здесь красивые деревянные панели и минимализм в обстановке. Комоды и шкафы изящные и современные.

На стенах нет картин трехсотлетней давности. Только прекрасные произведения современного искусства, насыщенные яркими красными и оранжевыми цветами.

Кровать огромная — king-size — с приглушенным серым покрывалом. Оно приятно контрастирует с яркими цветами на картинах.

Я с восхищением оглядываюсь вокруг.

— У тебя хороший вкус на дизайн и цвет.

Он фыркает.

— У меня хороший вкус на талантливых дизайнеров интерьера.

Я смеюсь. В этом гораздо больше смысла.

Он начинает снимать с себя одежду так быстро, как только может.

— О, кому-то не терпится, — хихикаю я.

— Я провел последние двенадцать часов в чужой одежде, — говорит он. — Больше не могу.

Я и забыла об этом. Сначала прикид из магазина, потом одежда копа.

Должна сказать, я немного разочарована причиной, почему он так быстро раздевается…

Хотя я все равно наслаждаюсь зрелищем.

Его мускулы бугрятся, когда он срывает рубашку и скидывает брюки.

А потом он снимает трусы-боксеры.

У меня изо рта течет слюна, когда я смотрю на его член.

В данный момент он расслабленный, но все равно огромный. Длинный, толстый и красивый, он тяжело болтается взад-вперед, когда Адриано двигается.

Даже в вялом состоянии он больше, чем у моих бывших, когда они были твердыми.

Я чувствую, как между ног начинает разливаться тепло…

И тут его член начинает расти…

Становиться еще длиннее, пока он болтается там…

С каждым ударом сердца он становится все толще и толще…

Пока не начинает подниматься в воздух, сантиметр за сантиметром.

Я понимаю, что пялюсь, и поднимаю на него глаза.

Он ухмыляется. Ему явно нравится, что я возбуждаюсь, глядя на его член.

Это видно по тому, каким большим он становится.

Он тянется ко мне и тут же начинает поднимать мою кружевную блузку.

— Давай сначала мы примем душ.

Я усмехаюсь и помогаю ему снять с меня одежду в рекордные сроки.

Когда я оказываюсь раздетой, он прижимается ко мне и глубоко целует.

Его обнаженная кожа такая теплая на фоне моей…

А его член, теперь уже твердый, обжигает.

Наконец он прерывает поцелуй и ведет меня за руку в ванную.

Она великолепная и чисто мужская — черный мрамор и плитка, сверкающая сталь.

Душ представляет собой огромный куб с тропическим душем площадью девять квадратных футов. Когда он включает его, это похоже на муссон.

Я вхожу внутрь и подставляю лицо под струю, наслаждаясь горячей водой, которая струится по всему телу.

Потом я слышу звук, как будто он намыливает руки.

Я чувствую слабый запах сандалового дерева.

И ощущаю, как его скользкие руки касаются моей груди и намыливают меня.

Я стону, чувствуя, как он гладит мою грудь…

Поглаживает мои твердые соски…

И нежно обводит их.

Я открываю глаза от брызг и смотрю на него, он ухмыляется, глядя на меня, его волосы мокрые.

— Надо вымыть их, — рычит он.

— Нам нужно вымыть, и кое-что еще, — бормочу я.

Я нахожу кусок мыла и намыливаю свои руки.

Затем опускаюсь вниз и обхватываю его яйца правой рукой…

И медленно провожу левой рукой по его огромному стволу.