Часовня "Кловер" - Девни Перри

— Удачи, Дрейвен.

Мой отец был параноиком по поводу безопасности и кибератак. Он потратил сотни тысяч долларов на обеспечение физической безопасности всех нас. Но, защищая свое состояние и состояние своих детей, Трент Остин потратил миллионы. Несмотря на то, что он лично не унаследовал состояние от моего дедушки, он всегда заботился о том, чтобы мои деньги и деньги моего брата были в безопасности.

— Его хакер хорош. Это действительно может произойти, — сказал Ник.

— Очень сомневаюсь, — сказала я. — Но пусть попробуют. На самом деле, я надеюсь, что они действительно попытаются, и что, когда они наткнутся на блоки безопасности моего отца, это выведет их из себя.

— Если у них получится, ты никогда больше не увидишь этих денег.

— Если это то, что нужно, чтобы тебе не пришлось совершать уголовное преступление, я не против.

— Ты сейчас серьезно, Эмми? Я не думаю, что смогу допустить, чтобы до этого дошло и рисковать тем, что ты потеряешь все ради меня.

— Он мудак-манипулятор. Не смей поддаваться ему, Ник, — сказала я. — Это неправильно. И если ты не будешь противостоять ему, он никогда не уйдет и не оставит нас в покое.

— Я знаю. — Он испустил долгий вздох, и его плечи опустились. Ник так много взвалил на себя. Я хотела, чтобы его семья перестала усугублять это бремя. Мне было ненавистно видеть его таким, побежденным.

— Я презираю твоего отца! — Я вскочила с дивана и начала расхаживать перед камином.

— Он тоже не мой любимый человек.

— Что еще? Кроме того, что он охотится за моими деньгами, что еще он может сделать?

— Я не знаю, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Он проявит творческий подход.

— Можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы заставить его отступить?

— Не думаю. Когда я сегодня разговаривал с Дэшем, я попросил его помочь объяснить папе, почему я этого не сделаю. Я думаю, он понял, но, в конце концов, Дэш всегда будет верен папе и этому гребаному клубу.

— Тогда нам просто придется иметь дело со всем, что он нам приготовит. Я не боюсь Дрейвена. Он может давить так сильно, как хочет, я не сдамся. И ты тоже. — Я продолжала расхаживать по комнате, мысленно отмечая все, что собиралась сказать Дрейвену, когда увижу его в следующий раз.

— Иди сюда, Эмми, — сказал Ник.

— Нет. Я слишком зла, чтобы сидеть.

Ник схватил меня за запястье и дернул через разделяющее нас пространство прямо к себе на колени.

— Мне нравится твой характер, Эмми. Мне нравится, что это для меня. Я рассказываю тебе все это, чтобы ты была готова. Но я не хочу, чтобы ты изводила себя и волновалась. Мы сделаем, как ты сказала. Мы будем разбираться со всем по мере поступления проблем. Хорошо?

Я кивнула.

— Для меня очень важно, что ты отдала бы свои деньги только для того, чтобы я мог избежать добавления еще одной черной метки. Но я не думаю…

Прижав пальцы к его губам, я заставила его замолчать.

— Это просто деньги. Они не имеют значения. Это имеет, — сказала я, кладя руку ему на сердце. — Пожалуйста, не поддавайся ему.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Пасхальное воскресенье. День, который напомнил мне о пастельных платьях с оборками. Мой отец всегда настаивал, чтобы я надевала какой-нибудь сложный ансамбль будучи маленькой девочкой на ежегодный бранч, который моя семья устраивала в нашем поместье в Нью-Йорке. Наши сотрудники провели бы неделю, готовя сады со скрытыми угощениями. Все дети, включая моего брата, выбегали на улицу посмотреть, где были спрятаны пасхальные лакомства.

Все дети, кроме меня.

Я была вынуждена оставаться на нашей веранде с заранее наполненной корзинкой конфет, чтобы мои платья не пострадали. Охота за яйцами потеряла свою привлекательность в подростковые годы, а студентам колледжа и в голову не пришло бы участвовать в таком детском занятии.

Итак, в этом году я наконец-то была свободна делать то, что хотела делать всю свою жизнь: ползать по траве и грязи, разыскивая повсюду пластиковые яйца, наполненные конфетами.

И я заручилась помощью Ника. В данный момент он был снаружи и прятал яйца, в то время как я стояла у окна столовой и подглядывала.

Мы проводили вместе тихие выходные. Глазированная ветчина в данный момент находилась в духовке вместе с потрясающим картофельным блюдом, приготовленным Ником. Еще у нас был слоеный салат, который я приготовила вчера вечером. Джиджи дала мне рецепт и заверила, что я не смогу его испортить.

— Эммелин! — крикнул Ник, отпугивая меня от стекла. Он указывал на меня через окно гостиной. — Прекрати подглядывать!

Я высунула язык и оставила свой пост, чтобы взять диетическую колу. Почему я думала, что это будет приятно? Предвкушение убивало меня.

Пока я ждала Ника, зазвонил его телефон. Дрейвен.

— Отклонить! — сказала я в телефон, нажав на красную кнопку.

Прошла неделя с нежелательного визита Дрейвена, и Ник продолжал игнорировать телефонные звонки своего отца. Каждый час телефон Ника звонил и оставался неотвеченным. К пятнице Дрейвен решил начать звонить и на мой телефон.

Довольно самоуверенно. В ту секунду, когда телефон Ника перестал звонить, зазвонил мой.

— О, ради всего святого… — вот только мне звонил не отец Ника. А мой.

Я не разговаривала со своим отцом месяцами, с тех пор как он позвонил, чтобы отругать меня за прекращение моих отношений с Логаном. Наше единственное общение было по электронной почте и обновлениям через Стеффи. Я отправила ему записку, поздравляя с помолвкой. Он переслал мне квитанцию об оплате Фреду Эндрюсу за подготовку моих документов о разводе.

— Привет, отец.

— Эммелин. Привет.

— Счастливой Пасхи. Стеффи написала, что твой ежегодный бранч прошел хорошо.

— Именно так. У тебя есть планы на праздники?

— Мы с Ником скоро устраиваем приятный ужин. После, я полагаю, мы будем валяться.

— Конечно. Твой муж, — сказал он. — Именно это и послужило причиной моего звонка. Фред Эндрюс сказал мне, что он еще не получил твои документы о разводе. Когда ты планируешь покончить с этим твоим нелепым браком?

Я напрягла спину и сделала глубокий вдох. Пришло время сказать моему отцу, чтобы он держался подальше от моей жизни. Нервная энергия пробегала по моему телу, но я напомнила себе сохранять спокойный голос.

— Это не твое дело, отец. И прежде чем ты начнешь кричать, я хочу внести ясность. Я не буду обсуждать это с тобой. Мои отношения — это моё дело. Моё. То, что я решу делать со своим браком,