Утренняя луна - Джуд Деверо

– Вы родственные души, – сказала Джекка, вспомнив, что лишь недавно сказала то же самое относительно себя и Нелл.

– Да, но мне бы хотелось, чтобы в ее жизни была не только медицина. Не хочу, чтобы она росла, как я, – грызла стетоскоп и читала медицинские журналы вместо детских книг. Я хочу…

Джекка потянулась и нежно поцеловала его в щеку.

– Понимаю, – тихо сказала она.

– Никаких поцелуев! – заявила Нелл, и Джекка рассмеялась.

Она снова занялась тканями, прикладывая белую то к розовой, то к зеленой.

Трис, которому все это надоело, сфотографировал Нелл, Джекку и Люси на мобильный телефон.

– Я отправлю эту фотографию бабушке, – сказал он Нелл. – Как ты думаешь, она поверит, что я зашел в магазин тканей?

– Скажи, что здесь ты практикуешься в наложении швов, – посоветовала Люси.

Улыбаясь, Трис написал сообщение матери.

– Отправь копию моему отцу, – попросила Джекка и продиктовала электронный адрес.

Трис снабдил фотографию несколькими общими словами, но потом стер их. Кажется, в пословице сказано, что смелость города берет? Он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и написал: «Дорогой мистер Лейтон, меня зовут Тристан Олдридж. Я единственный врач в маленьком городке, влюблен в вашу дочь и хочу на ней жениться. Но она говорит, что уезжает в Нью-Йорк. Как мне удержать ее?»

Чтобы не струсить и не стереть сообщение, Трис поспешно его отправил.

– Послал фотографию? – спросила Джекка.

– О да. Отправил, возможно, самое важное сообщение в своей жизни.

– О чем ты?

– Да так… Я должен за все это заплатить?

– Конечно, – уверенно сообщила Джекка и сразу отвлеклась – Люси показала ей рулон синего хлопка.

Когда Трис стал переносить покупки в машину, пришло сообщение от Джо Лейтона. Неожиданно Трис заволновался. Отец Джекки мог послать его подальше или… Альтернативы он придумать не смог, поэтому нажал кнопку и прочитал: «Моей Джекке нужны семья и искусство. Я сыт по горло всем, что здесь творится. В вашем городишке есть магазин инструментов? Пришлите побольше фотографий Люси».

Трис прочитал сообщение три раза, прежде чем до него дошла суть. Потом прислонился к машине и расхохотался. Если Джо Лейтону нужны фотографии Люси, он отправит ему все, что сможет достать, включая рентгеновский снимок ее грудной клетки.

Трис вернулся в магазин.

– У тебя есть с собой камера и шнур, соединяющий ее с телефоном? – спросил он у Джекки.

– Да. – Она пристально вгляделась в его лицо. – Что-нибудь случилось? Ты выглядишь очень довольным собой.

– Просто я рад, что Нелл хорошо проведет время. Неприятно осознавать, что я даже не подозревал, каким наказанием являются для нее эти вечеринки. И еще я не обращал внимания на ее игровой домик и чуть не довел его до полного разрушения. Так что я радуюсь случаю загладить свою вину. – Трис говорил о грустных вещах, но при этом сиял, как новенький доллар. Люди, выигравшие большой куш в лотерее, вряд ли выглядят такими довольными.

– О чем ты говоришь? Ты вовсе не чувствуешь никакой вины из-за игрового домика, а хочешь, чтобы я провела здесь год, работая над ним. Так что все-таки происходит?

– Э… Извини, мне необходимо срочно позвонить Роэну.

Трис отвернулся, чтобы Джекка не могла видеть его торжествующей улыбки, которую он никак не мог стереть с лица, вышел на улицу и набрал номер.

Роэн ответил сразу.

– Соскучился? – спросил он.

– Послушай, то здание, которым ты владеешь на Мактерн-роуд…

– Которое?

– Ну, то, что когда-то было кирпичным заводом. Оно в хорошем состоянии?

– Было… сто лет назад. А сейчас разваливается. Если хочешь его купить, отдам очень дешево.

– Пусть Рэм составит бумаги.

– Вау! Зачем тебе эта старая развалина?

– Отец Джекки подумывает открыть в Эдилине магазин скобяных товаров и инструментов.

– Давно?

– Полагаю, минут десять. Во всяком случае, сообщение об этом он мне прислал именно десять минут назад.

– Значит ли это, что Джекка останется в городе и будет ремонтировать цепные пилы?

– Не знаю, – честно ответил Трис. – Я только стараюсь облегчить для нее выбор. Оставь все вещи у меня дома и сразу отправляйся к Рэму. Пусть готовит документы. Нет, лучше сначала забеги к Рэму. Договорились?

– Да, сэр. Знаешь, а мне нравится быть свахой.

– Это отвлечет от графомании, значит, пойдет тебе на пользу, – заявил Трис.

Роэн рассмеялся и отключил связь.

Трис вернулся в магазин и сделал двенадцать фотографий Люси. Он бы сделал больше, но был остановлен Джеккой.

– Сегодня ночью, – прошептала она, – ты расскажешь мне, что задумал.

Тристан улыбнулся и сделал еще одно фото – Люси, рассматривающая какую-то прозрачную розовую ткань, украшенную крошечными стразами – потом вышел из магазина, чтобы отправить шесть лучших снимков Лейтону.

«У меня есть старый кирпичный завод, – написал он, слегка погрешив против истины. – Требует ремонта. Много места для парковки. Расположен по дороге в Вильямсбург. Я заплачу за реконструкцию».

Ответ пришел через десять минут: «Сообщи подробности. Пришли еще фотографии Люси. И здания. Ты один из уродливых дружков Джекки?»

Трис вернулся в магазин и попросил Джекку сфотографировать его вместе с Нелл.

– Тристан! – воскликнула она. – Не знаю, что ты затеял, но у нас нет времени. Нужно…

Он нежно поцеловал ее в чувствительное местечко под ухом и шепнул:

– Пожалуйста.

Джекка вздохнула.

– Давайте я сфотографирую вас втроем, – предложила Люси.

Трис обнял Джекку. Нелл поместилась между ними. Ни она, ни Джекка не улыбались, желая поскорее вернуться к выбору тканей.

– Представьте лица женской половины Макдауэллов, когда Нелл появится в этих нарядах на подиуме, – сказал Тристан.

Они сразу заулыбались.

Трис взял камеру у Люси и поспешил на улицу. Фотография получилась хорошей. Второй раз в жизни он ощутил беспокойство относительно своей внешности. Достаточно ли он красив, по мнению Лейтона? Или слишком красив? Человек, всю жизнь работавший в магазине скобяных товаров, может посчитать его смазливым.

– Я не могу изменить свою внешность, – сказал он вслух и начал печатать: «С моей племянницей. Семья, которую я надеюсь иметь». И отправил фотографию и текст под ней.

На этот раз мистеру Лейтону потребовалось на ответ двенадцать минут, и Трис не мог вспомнить, дышал ли он все это время.