Тяжесть слова - Екатерина Ивановна Гичко

Я с сомнением посмотрела на протянутые руки, а потом на темнеющую внизу траву. Было бы чего бояться… Но злить мужа не рискнула и покорно сползла в его объятия.

Городской шум тут же приглушился, и ему на смену пришли тихий шелест травы и речной плеск. Трава стояла высоко, мне аж по пояс, и оттого берег не был виден. Я замерла, восторженно любуясь светилами: почему-то сегодня они казались особенно большими.

– Поползли ближе.

Арш двинулся к реке первым, прокладывая в шелестящем травяном море извилистую тропу. Откуда-то со стороны донеслись приглушённые голоса, и я поняла, что мы не единственные, решившие погулять именно здесь.

– Смотри. – Наагасах остановился и слегка посторонился, пропуская меня ближе к воде.

Я сделала шаг и замерла.

В воде вдоль берега покачивались мелкие, не больше ладони, круглые тёмные листы. Они были разбросаны часто-часто, а между ними вверх тянулись длинные стебли, на которых мягко сияли оранжево-жёлтым цветы.

– Это и есть ланариты. – Арш опустился на влажный берег и потянул на себя один из цветков, но рвать не стал. – Смотри.

Формой ланариты походили на лилии, только вот лепестки у них были разной длины и где-то опускались чуть ли не до воды, а где-то торчали задорной иголкой. Но показывал наагасах не это: кончиком когтя он аккуратно провёл по светящейся жилке. Такие жилки пронизывали всю чашечку, из-за чего она казалась сгустком мягкого пламени.

– Они вбирают в себя ночной свет и поэтому сияют. И расцветают только в такие вот яркие ночи. – Арш кивнул на луну и волчий месяц. – Иначе их бабочки не заметят. Вон, кстати, и они.

Я с любопытством подалась вперёд и тихо ахнула, увидев порхающие над водой огонёчки.

– Это они уже нектара ланаритиного наелись, потому и светятся. Красиво? – Арш хитро посмотрел на меня.

– Очень, – искренне призналась я.

– Знал, что тебе понравится.

Рядом что-то упало, и я отвлеклась от дивного зрелища и посмотрела вниз. В странную кучу у моих ног упало ещё что-то мягкое, и я взглянула на мужа.

– Вы… ты что делаешь? – изумилась я, обнаружив, что наагасах раздевается.

– Собираюсь искупаться. Вода тё-о-о-оплая…

Нижнее одеяние упало на землю, и лунный луч скользнул по обнажённым плечам. Я сглотнула внезапно набежавшую слюну и отвела взгляд, когда к остальной одежде присоединилась и нижняя юбка. Наагасах прополз мимо, словно бы нарочно обтёршись об меня всем телом – хотя почему словно? – и с тихим плеском погрузился в воду. Испуганные бабочки ярким облачком вспорхнули вверх и рассыпались пыльцой в разные стороны. Я рискнула посмотреть на купающегося мужа. В воде жутковато блеснул чешуйчатый хвост, и наагасах вынырнул, шумно отфыркиваясь.

– Хочешь ко мне? – провокационно спросил он.

– А мне можно? – удивилась я.

Аршавеше задумчиво пошевелил хвостом, прислушался к чужим голосам и с сожалением выдохнул:

– Нет.

Мне тоже стало жаль, и я, грустно вздохнув, села на траву, обхватила себя за колени и начала украдкой любоваться плавающим мужем. В темноте же незаметно, как мне любопытно? Наагасах почти неслышно – лишь тихий плеск срывающихся капель иногда присоединялся к шелесту травы – рассекал водную гладь. В сиянии ночных светил были хорошо видны его широкие плечи, крепкая спина и то тут, то там показывающийся на поверхности хвост. Внизу живота потеплело, в груди поселилось томное волнение, и мне очень сильно захотелось потрогать то, что я вижу. Закусив губу, представила, как глажу мужа по плечам, медленно провожу пальцами по позвоночнику до самой кромки чешуек на поясе и прижимаюсь всем телом к хвосту. К хвосту у меня почему-то было особое отношение: я всё ещё воспринимала его отдельно от наагасаха и порой мне хотелось пожалеть бедную чешуйчатую конечность, которой так не повезло с хозяином.

Аршавеше подплыл к самому берегу и с плеском поднялся. Я не успела отвести взгляд и застыла, смотря на окружённую лунным сиянием фигуру, приоткрыв рот.

– О, этот взгляд мне нравится! – Муж плюхнулся на свою одежду и подался ко мне.

Я съёжилась и зажмурилась, когда наг приблизился к моему лицу и весело фыркнул.

– От щёчек так жаром и пышет… Таюна, а Таюна, а знаешь, что я сейчас делал, когда купался?

Я осторожно взглянула на мужа. По его лицу блуждала насмешливая улыбка, а хвост довольно извивался, плескаясь в воде.

– Соблазнял тебя, – свистящим шёпотом поделился наагасах.

Резко подавшись вперёд, он повалил меня в мягкую траву и с жаром поцеловал.

Мои ладони только и успели коснуться его груди – оказывается, к ней я хотела прикоснуться так же сильно, как и к спине, – как Аршавеше оторвался от моих губ, оставив меня с жаром во всём теле и разочарованием, и навис сверху, сверкая глазами.

– Таюна, пожалуйста, выздоравливай побыстрее, – проникновенным шёпотом попросил он, медленно проводя когтем по моей шее. – Так хочется сделать с тобой… такое…

Я едва сдержала стон, когда жаркое дыхание коснулось моего уха.

– Но остаётся только поддразнивать.

С тяжёлым вздохом Арш отстранился, и я ошеломлённо захлопала глазами.

– Выздоравливай, Таюна, – опять попросил наагасах, выжимая свои волосы. И, склонив голову набок, с хищной улыбкой добавил: – А то задразню…

Глава 16

Первое знакомство с родичами

Гостеприимный дом семьи, имя которой мне так и не запомнилось, наш кортеж покинул на следующий день ближе к полудню. Кукольный наагалей был искренне расстроен отъездом наагашейдисы. Зато наагариш Делилонис был в замечательном настроении, а наагалей Ссадаши так и вовсе в превосходном. И чем дальше мы отъезжали от поселения, тем довольнее они становились.

До Шайлешда́ра, столицы княжества, мы добирались ещё около трёх недель. За время пути наш кортеж останавливался во многих домах, и везде наагашейдисе и наагасаху оказывали глубокое почтение. Особенно наагашейдисе. Наги относились к ней со странным восхищением. Её ценили. Её действительно очень высоко ценили и уважали. Я бы даже сказала, её боготворили. Вспомнился разговор наагасаха и короля Райдана, который я случайно подслушала. Тогда Аршавеше сказал, что к госпоже Тейсдариласе относятся как к богине. Что-то такое действительно и было.

Я часто ловила на себе удивлённые взгляды и замечала, что поражённые наги, словно сравнивая, смотрели сперва на меня, а потом на наагашейдису. Но сердитое шипение со стороны наагасаха заставляло их поумерить любопытство. Видимо, наше сходство сильно бросалось в глаза. Всё-таки как иногда любит пошутить судьба!

Во время пути Аршавеше рассказал мне историю знакомства и женитьбы своих деда и бабки чуть подробнее, чем