Нарушая правила - Юлия Устинова

— Как, вы не в курсе? — Брагин берет паузу, привлекая к себе внимание, — Арсеньева у нас оказывает услуги в частном порядке. Сколько за час берешь или ты за еду работаешь?

— Брагин, ты о чем вообще? — непонимающе смотрю на него.

— Брагин, за языком следи! — подхватывает Альбина.

Я поворачиваюсь к девочкам, затем снова к Саше. И меня осеняет.

— Это все ты! — я подхожу к нему, становлюсь напротив, выдерживая между нами около полуметра.

Расправив плечи, Брагин разглядывает меня с издевательской ухмылкой.

— Ты о чем, Арсеньева? — он наигранно морщит лоб.

— Это ты мои данные в сети опубликовал!

Теперь я уверена, все эти звонки, унизительные сообщения — его рук дело.

— Ты ничего не докажешь, — шипящим голосом произносит парень.

— Ты хоть понимаешь, что мне теперь пишут и названивают всякие идиоты? — рявкаю я.

— Так-то ты называешь своих потенциальных клиентов? — Брагин наклоняет голову, осматривая меня с головы до ног.

В коридоре становится тихо, как ночью на кладбище, и я понимаю, что все сейчас пялятся на нас с Брагиным.

— Если ты немедленно не обратишься в администрацию паблика и не удалишь тот пост с моими данными, я тебе обещаю, я пойду в полицию, — угрожаю ему.

— Ой, как страшно!

Я развожу руки в стороны и резко опускаю их.

— Саша, что я тебе сделала? За что ты так со мной?!

— Ты о чем вообще? — Брагин продолжает издеваться.

— Дин, что случилось? — меня окликает кто-то из девушек.

— Он знает, — я пристально смотрю на Сашу. — У тебя есть время до вечера. А потом я иду писать заявление.

Насупившись, Саша пронзает меня тяжелым взглядом.

Его маска самоуверенного парня наконец-то спадает. Все, что я теперь вижу в нем, — это обида, злость и страх.

— Я тебе говорю, я без понятия, о чем ты, — Брагин пытается дать заднюю.

Похоже, он не рассчитывал, что его затея может принести ему неприятности.

— Как тебе не стыдно? — я с огорчением смотрю на Сашу.

— Слушай, Арсеньева, шла бы ты отсюда, — бормочет он, стараясь сохранить лицо беспристрастным, — ты все не так поняла.

Я уверена, что все поняла правильно, только что с него возьмешь? Но, хочется верить, что не все так безнадёжно в этом парне. Все же вначале мы неплохо общались, и Саша не раз меня выручал. Думаю, его симпатия была искренней, как и откровенное желание смешать меня с грязью теперь, которое читается в глазах Брагина. А все из-за того, что я тупо его продинамила? Ну что за придурок?

Отвернувшись от Брагина, я прощаюсь с ребятами — в основном с теми, с кем хорошо общаюсь, и направляюсь к лестнице. Мимо меня, перепрыгивая через ступеньки, быстро спускается какой-то парень, и только потом, глядя ему в спину, понимаю, что это был Чемезов. Я даже улавливают в воздухе знакомые нотки его парфюма.

Уже внизу я кручу головой, ища глазами высокую фигуру в черной куртке. Но Тима и след простыл.

С упавшим сердцем я бреду в гардероб. Настроение после стычки с Брагиным итак испортилось, а теперь и вовсе упало ниже плинтуса.

Он даже не заметил меня.

Прошел рядом и не заметил!

Даже интересно, кто из них хуже — Саша или Тим?

С Брагиным у меня, по крайней мере, ничего не было, тогда как с Чемезовым было все. И, если первый все еще продолжает оказывать мне знаки внимания, пусть и в такой извращенной форме, то второй… Я просто стала для него пустым местом.

Когда я выхожу на улицу, то нарочно иду поближе к парковке. Машины Тима не видно.

В абсолютно упадническом состоянии я добираюсь до дома Светланы, отпираю дверь ключом. Моя хозяйка дома. Запах фаршированного перца я почувствовала еще снаружи.

— Ну как, сдала? — Светлана встречает меня в прихожей.

— Пятерка, — уныло отвечаю я, снимая ботинки.

— Молодец, Динка! — подбадривает женщина. — Так держать! — В ответ я лишь киваю. — А чего такая хмурая?

— Да ничего, все нормально, — вру и не краснею.

— Ну идем обедать, — зовет Светлана.

Я раздеваюсь, быстро мою озябшие руки и прохожу на кухню. Здесь тепло и очень уютно — шумит электрический чайник, тихо работает телевизор, стол ломится от еды.

— Светланочка Ивановна, вы моя крестная фея! — смотрю на угощения, которые она приготовила.

Там и салат “Цезарь”, и мясная нарезка, и фрукты, и пахлава.

— Ну скажешь тоже! — отмахивает женщина, открывая крышку небольшого казана.

Я качаю головой.

— Если бы вы знали, как я вам благодарна за все.

— Так… — Светлана поворачивается и пронзает меня внимательным взглядом. — Что ты мне хочешь сказать?

— Я думаю на заочку перевестись, найти работу на полный день, какое-то жилье, — пожимаю плечами. — Не могу я вас стеснять, а домой теперь тоже… Старший брат привел в дом свою девушку, не хочу им мешать.

— Дин, мы же все уже обсудили, а ты снова за старое? — Светлану явно задели мои слова.

— Извините…

Я опускаю голову. Не хочется ее обижать, но меня мучает совесть. Папа бы точно не одобрил, что я живу у чужого человека. В нашей семье не принято сваливать свои проблемы на других людей. Вот и Костя такой. Для нас, Арсеньевых, самое худшее зло — сделать плохо кому-то… Обидеть, огорчить, надоесть, связать обещанием… Мы уж как-нибудь сами.

Светлана ставит передо мной тарелку с горячими аппетитными перцами, а сама садится напротив.

Я уже заметила, что она любит смотреть, как я ем. Не в плане, что у нее не все дома, нет. Просто Светлана обожает готовить, но живет она одна, а для себя ей готовить лень. В этом дело. Ей приятно, что есть кто-то, кто может оценить ее старания.

— Знаешь, что самое интересное, — тихо произносит Светлана. — Я смотрю на тебя, а вижу себя, такую, какой я была двадцать лет назад… И влюбилась я также в первого красавца на потоке, и семья его также палки нам в колеса ставила… Только я успела за него замуж сходить.

— И что? — я даже голову вскидываю, услышав ее откровения.

Светлана проводит рукой по своей короткой стрижке.

— Ничего. Через год разбежались. Он себе другую нашел, такую, которую его мама с папой одобрили, а я… Думала, пропаду без него, учебу бросила. Потом, конечно, одумалась, ходила, пороги в деканате обивала, просила, чтоб восстановили… На заочку перевелась и с тех пор вкалывала, как проклятая. А институт закончила, пошла по диплому работать, но не смогла, не лежала у меня душа к такой жизни — пятидневка, подъем по будильнику, жизни в коллективе…