Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева

Она улыбается, и в её глазам мелькают слёзы.

— Спасибо вам, мои дорогие. Я знала, что не ошиблась. Теперь я спокойна за будущее моих клиник — и за будущее самой Марии.

Мы чествуем наш новый альянс бокалом шампанского. И я понимаю, что жизнь снова повернулась к нам лицом: с новыми обязанностями, но и с неисчерпаемыми возможностями. Пусть горят мосты прошлого. Мы переходим на новую дорогу — дорогу созидания, лекарств и надежды, где наши руки и сердца могут творить чудеса для множества людей.

Глава 40

Утром меня будит не будильник, а звонок телефона. На экране высвечивается номер Сергея Леонидовича, и я отвечаю, еще не до конца проснувшись.

— Елена Викторовна, включайте телевизор! — его голос полон возбуждения. — Первый канал, новости!

Хватаю пульт дрожащими руками. На экране появляется знакомая ведущая утренних новостей, а за ее спиной — наши с Максимом фотографии из медицинских журналов.

–...российские врачи, совершившие медицинское чудо в Греции, — говорит она торжественно. — Доктор Елена Федоркова и нейрохирург Максим Береснев спасли жизнь одиннадцатилетней девочки в экстремальных условиях после автокатастрофы на острове Крит...

Не верю своим глазам. По телевизору показывают кадры с места аварии, снимки из больницы, где мы оперировали Марию, интервью с греческими врачами, которые называют нашу работу "хирургическим искусством высшего уровня".

— Благодаря самоотверженности и профессионализму российских медиков, — продолжает ведущая, — ребенок полностью восстановился и теперь живет в Санкт-Петербурге под опекой бабушки...

Телефон снова звонит. На этот раз Максим.

— Лена, ты видишь это? — голос дрожит от эмоций. — По всем каналам! Первый, Россия, НТВ... Везде говорят о нас!

Переключаю каналы. Действительно, на каждом — наши фотографии, рассказ о спасении Марии, интервью с коллегами, которые отзываются о нас как о "лучших специалистах своего поколения".

— Как это вообще возможно? — шепчу я в трубку. — Откуда у всех каналов одновременно...

— Анна Петровна, — понимающе говорит Максим. — Помнишь, она упоминала о своих "возможностях" и "связях"? Видимо, они намного серьезнее, чем мы думали.

Через полчаса звонит Ирина из больницы, потом коллеги, потом совершенно незнакомые люди, которые каким-то образом достали мой номер. Все поздравляют, восхищаются, предлагают работу в своих клиниках.

А в половине десятого звонит телефон, и я вижу на экране то, чего никак не ожидала увидеть: "Ника звонит".

— Мама! — кричит дочь в трубку, и в ее голосе столько радости, что сердце готово выскочить из груди. — Мы смотрели новости! Ты знаменитая! Про тебя говорят по всем каналам!

— Ника, милая, где ты? Как ты звонишь? — спрашиваю, чувствуя, как дрожит голос.

— Мы в машине, едем к тебе! — она почти визжит от восторга. — Папа сказал, что нам нужно срочно к тебе ехать! Представляешь, к нам домой уже приезжали журналисты, хотели взять интервью у "семьи героического врача"!

Слезы текут по лицам, но это слезы радости. Впервые за месяцы мои дети говорят со мной без напряжения, без заученных фраз, просто как дети с любимой мамой.

— Скоро увидимся, солнышки, — говорю я. — Очень скоро.

Через час у дома мамы останавливается знакомая машина. Из нее выбегают Ника и Даниил, бросаются ко мне с такой силой, что я чуть не падаю.

— Мамочка! — плачет Даниил, обнимая меня за пояс. — Я так соскучился! Так сильно соскучился!

— Мы больше не хотим жить с папой и Вероникой, — шепчет Ника мне на ухо. — Хотим только с тобой. Навсегда.

За детьми выходит Павел. Лицо у него кислое, но он изображает улыбку, явно для проходящих мимо людей, которые могут его узнать как "мужа знаменитого врача".

— Привет, Лена, — говорит он натянуто. — Поздравляю с... признанием.

— Спасибо, — отвечаю сухо, не выпуская детей из объятий.

— Понимаешь, — он откашливается, — учитывая... изменившиеся обстоятельства, я думаю, нам стоит пересмотреть некоторые вопросы. Касательно детей.

Изменившиеся обстоятельства. Конечно. Пока я была "неуравновешенной женщиной", он боролся за детей. Но теперь, когда вся страна знает меня как героического врача, а к нашему дому подъезжают журналисты, дети стали для него обузой. Слишком много внимания, слишком много вопросов о "семейных ценностях" успешного бизнесмена.

— Какие именно вопросы? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.

— Может быть, детям действительно лучше жить с матерью, — говорит он, словно делает мне огромное одолжение. — Ты же врач, понимаешь в воспитании... А у меня сейчас очень много работы, новые проекты...

Новые проекты. А может, проблемы со старыми? Интересно, как продвигается налоговая проверка его компании?

— Хорошо, — говорю спокойно. — Но все официально, через суд. С отменой предыдущего решения.

— Конечно, конечно, — он торопливо кивает. — Мой адвокат уже подготавливает документы. Думаю, к концу недели все будет улажено.

К концу недели. Как быстро все меняется, когда меняется расклад сил.

Дети уже тащат меня к подъезду, рассказывая наперебой о том, что видели по телевизору, как гордятся мной, как хотят, чтобы я им все рассказала о спасении Марии.

— Мама, — говорит Ника, когда мы поднимаемся к маме в квартиру, — а правда, что тебе предложили работу в Петербурге? Про это тоже в новостях говорили.

Правда. И это значит, что Анна Петровна позаботилась не только о медийной поддержке, но и о том, чтобы наше будущее сотрудничество стало достоянием общественности. Теперь отступать некуда — вся страна знает о нашем новом проекте.

— Правда, — киваю я. — А вы хотели бы жить в Петербурге?

— А ты там будешь? — спрашивает Даниил.

— Буду.

— А дядя Максим?

— И дядя Максим тоже.

— Тогда хотим! — хором отвечают они.

Мама встречает нас в дверях с красными от слез глазами и широкой улыбкой.

— Внучки мои дорогие! — обнимает она детей. — Как я по вам скучала!

А потом, когда дети увлекаются просмотром новостных сюжетов о нас, тихо говорит мне:

— Знаешь, доченька, иногда справедливость все-таки торжествует. Медленно, с опозданием, но торжествует.

Она права. Сегодня утром я проснулась отстраненным от работы врачом с сомнительной