Злодейка желает искупления - Аника Град

— Кого? — я почти воскликнула, но вовремя перешла на шепот.

— У моего супруга очаровательный младший брат, — смеясь, поведала мне Лин Джиа, — юный принц Юнлун. Мы стали проводить очень много времени вместе.

Неожиданно в груди потеплело. Судьба, которую я когда-то украла у этой девушки, сложилась счастливо. А еще можно не волноваться за несчастного ребенка, лишенного матери. Вблизи Лин Джиа Юнлун определенно расцветет. Невозможно не цвести при таком лучезарном солнце.

И тогда я решилась. Сделав вид, что поправляю рукав, я убедилась, что евнухи и служанки стоят на почтительном расстоянии.

— Лин Джиа, раз уж ты столь благосклонна ко мне… есть кое-что, о чем я узнала благодаря своим… торговым связям. Мне кажется, это может быть важно. Но я боюсь, меня неправильно поймут.

Она наклонилась ко мне, и ее глаза заблестели от любопытства.

— Говори. Ты же знаешь, я умею хранить секреты.

— Княжество Шань сохраняет нейтралитет, и их купцы ездят повсюду, — начала я, тихо и быстро. — От них я узнала, что генерал Яо одержал блестящую победу у горных порогов на реке Цзинвэй. Они разбили передовой отряд государства Чжоу.

Лин Джиа всплеснула руками.

— Это же прекрасно! А почему мы ничего не знаем? Гонцы еще в пути! Улан, затейница ты эдакая, а как ты обо всем узнаешь?

Я коротко объяснила, что через торговцев из Шань проносится множество сплетен.

— Но есть и другая новость. Та, что меня тревожит куда больше. Обиженный правитель государства Чжоу… он приказал отравить все колодцы в округе на двадцать ли вдоль караванного пути. Они насыпают в воду белену и болиголов. Наша армия, ты же понимаешь, зависит от этих источников.

Лицо Императрицы моментально стало серьезным, почти суровым. В ее глазах я увидела и испуг, и холодную, расчетливую ярость правительницы, чью землю хотят уничтожить.

— Ты уверена? — спросила она тихо.

— Настолько, насколько можно быть уверенной в словах напуганных до смерти людей, которые сами чуть не пили из того колодца, — честно ответила я. — Они описывали трупы животных, птиц… Это правда.

Она замолчала, обдумывая услышанное.

— Почему ты говоришь об этом мне? — наконец спросила Лин Джиа. — Почему не отправишься в военное ведомство?

— Потому что меня назовут шпионкой, — выдохнула я. — Благородная девица, торгующая шелком и собирающая военные тайны? Меня растерзают, не дав и слова сказать. Я доверяю только тебе.

Лин Джиа посмотрела на меня долгим, проницательным взглядом. Она видела мой страх, мою искренность. И я видела, как в ней борются подруга, желающая помочь, и императрица, оценивающая риски.

— Хорошо, — наконец, заключила она. — Хорошо, Шэнь Улан. Я беру это на себя. Я найду способ донести это до Юншэна. Я объясню ему, что у меня есть… свой источник. Очень полезный и абсолютно лояльный источник. Он мне доверяет. А я доверяю тебе.

Она протянула руку и накрыла своей ладонью мою.

Мы еще немного поболтали о пустяках, но напряжение ушло. Прощаясь, Лин Джиа крепко обняла меня.

— Приходи чаще. Мне нужны умные подруги, от которых не будет подвоха. А ты, — она обратилась к Лю Цяо и сунула ей в руку маленький шелковый мешочек, зазвеневший монетами , — присматривай за своей госпожой. Спасибо вам за эту встречу.

Покинув Запретный город, я испытала невероятное облегчение.

Ошибки будущего, которое так и не свершилось, всё ещё тяготили меня. Я желала искупить их, желала стать лучше. Спасти кого-то. Сделать что-то хорошее для семьи, для страны.

И я молилась Небесам, чтобы моя испорченная сущность не повлияла на судьбы тех, о ком я пекусь, не сделала их ещё хуже.

Я не хотела стать отравленной водой для жаждущего путника.

Прошло несколько недель, наполненных странным, вихревым гулом. Сначало было тихо, и я посчитала, что слова Лин Джиа не достигли ушей императора.

Но...

Истек новый месяц, и моя жизнь, еще недавно измерявшаяся ударами счетов и шелестом тканей в лавках, вдруг превратилась в бесконечную череду визитов, приемов и церемоний.

Я не понимала, что изменилось. Ко мне в поместье потянулись слуги, принося позолоченные приглашения от семей, которые еще вчера не заметили бы меня, упади я замертво у их ворот.

Апофеозом этого безумия стала аудиенция у Императора. Слава небесам, что эта встреча стала объяснением нового положения.

Меня провели не в большой тронный зал для официальных приемов, а в малый, кабинетный, обставленный с той сдержанной роскошью, что говорит о настоящей, а не показной власти.

Император Юншэн восседал за низким столиком, заваленным свитками. Рядом, с лицом, выражавшим ледяное спокойствие, стоял главный евнух. И Лин Джиа, моя дорогая Лин Джиа, сидела чуть поодаль, и ее едва заметная, ободряющая улыбка была моим единственным якорем в этом море благоговейного ужаса.

Я пала ниц, касаясь лбом прохладного, отполированного тысячами ног пола.

— Встань, госпожа Шэнь, — раздался над моей головой голос Императора. Он звучал спокойно и устало, без гнева, но и без особой теплоты.

Я поднялась, не смея поднять глаз.

— Нам доложили о твоей… осведомленности, — продолжил он. Я заметила, что он не сказал «о твоей помощи». Слова были подобраны с ювелирной, убийственной точностью. — Сведения, переданные через мою супругу, оказались верными. Войска генерала Яо получили своевременное подкрепление и доступ к чистой воде. Потери были минимизированы. Ты проявила… — он помедлил, — подлинную верность своему Повелителю и народу.

Он сделал небольшую паузу, и тишина в зале стала звенящей.

— Империя помнит тех, кто служит ей всеми силами. Отныне клан Шэнь под твоим руководством возвращается в нашу милость. Твое рвение отмечено.

Это было все. Никаких подробностей, никаких расспросов, никакой личной благодарности. Лишь сухое, казенное признание полезности. Но и этого было достаточно. Этого было более чем достаточно.

С этого мгновения моя жизнь перевернулась окончательно. Императорский кивок стал тем волшебным жезлом, что вернул нашему клану заслуженный почет и благословление. Никто ничего прямым текстом не говорил, но все поняли, что я купаюсь в милости правителя.

Меня засыпали приглашениями на пиры, поэтические вечера и чайные церемонии. Знатные матроны, еще недавно с презрением косящиеся на «торговку шелком», теперь любезно