Морской змей - Татьяна Воронцова

Лиза молчит, потому что он прав – у нее уже было время об этом подумать. В конце октября Венсану скорее всего придется покинуть Корфу, а затем и Париж и следующие несколько месяцев провести на исследовательском судне Фонда Кусто, раз уж теперь он работает на них, а не Национальную жандармерию Франции. Она же останется здесь, в доме своего мужа, и по причине ее беременности ей потребуется помощь близкого человека. Венсан, конечно, приедет, чтобы присутствовать при родах, он уже обещал, но до того, а главное, после... Так что Джемма переедет к ним. Это можно считать делом решенным.

Прямо из машины Венсан звонит родителям. Голос у него довольный – еще бы! Глядя на башни и шпили Нотр-Дам, Лиза особо не прислушивается к разговору и только под конец замечает, что практически все поняла. Этот город, этот язык и этот мужчина покорили ее окончательно и бесповоротно. Вычеркнуть из своей жизни все предыдущие главы – да, она готова. Действительно готова. На этот раз без всяких «не могу».

В семь вечера они подъехали к ресторану, где уже ждал их Морис, – все вчетвером. Кевин, правда, заикнулся о какой-то там назначенной неделю назад встрече, на которую он все равно уже опоздал, но Франсуаза так посмотрела на него, что он предпочел об этом забыть.

Менеджер проводил их к столу, отгороженному ширмой, за которым с большим комфортом расположился Морис, а рядом с ним – совершенно незнакомый молодой человек. Очень смуглый и очень черноволосый, с глазами, похожими на шлифованные агаты.

– Это мой старый друг, – объяснил Морис, поздоровавшись со всеми по очереди. – Он приехал сегодня утром, а завтра уже уезжает, так что я позволил себе...

– ...пригласить его на наш семейный ужин, – весело закончила Франсуза. – Отлично!

Венсан зорко глянул на незнакомца.

– Эй, а ведь мы встречались.

– Да. – Тот широко улыбнулся, давая ему время вспомнить. – На базе «Ла Специя». В позапрошлом году.

– Минутку. Ты тот парень, который...

– ...который боялся идти в нефтяную скважину.

– И зовут тебя... Рикардо, точно? Рикардо Виларди.

– Я же говорил, – усмехнулся Морис, – наш капитан ничего не забывает.

– Но в конце-то концов, – уточнил Венсан, – ты ведь пошел туда, правда?

– Так точно, сэр, – с улыбкой кивнул итальянец. – В конце концов пошел.

– Черт! – Венсан досадливо поморщился, и эта гримаса была в равной степени предназначена как Рикардо, так и Морису. – Когда вы все без конца говорите мне «сэр», я начинаю чувствовать себя как на работе.

Изучив меню, Лиза решила остановиться на легких салатах и филе осетра с гарниром. С ее легкой руки мужчин тоже потянуло на рыбу. И только Морис и, как ни странно, Франсуаза предпочли какие-то там особенные фаршированные баклажаны и медальоны из телятины. Помимо всего прочего, на столе появилось блюдо с двенадцатью сортами сыра (Лиза попыталась запомнить названия, но очень скоро оставила эту затею), несколько видов соусов и тьма-тьмущая всевозможных рачков и моллюсков, приготовленных таким образом, что налицо был каждый присосок и каждая клешня.

Пока Морис и Венсан выбирали вино, Лиза исподтишка разглядывала итальянца. База «Ла Специя», еще один привет из прошлого. Может, выбросить все это из головы и начать жить сегодняшним днем? «Отличный план, детка, но в этой семье все замкнуто на профессиональной деятельности ее мужчин, и если не свыкнешься с этим, можешь забыть о покое». Бунтовщик Венсан предпринял попытку улизнуть в родственную специальность, но до тех пор, пока не потускнеют воспоминания и не ослабнут прежние привязанности, он тоже будет меняться в лице при виде каждого пустяка вроде маленького электронного носителя информации и замирать в скорбной неподвижности, услышав обращенный к себе не–осторожный вопрос.

Время шло, сомелье едва успевал подносить бутылки. Смуглый Рикардо рассказывал Лизе о Южной Италии, где он вырос, она рассказывала ему о России, время от времени Кевин умудрялся разбавлять беседу пошлыми анекдотами, основным собирателем которых, как выяснилось, был милашка Гуго. Франсуаза вспоминала о том, как Венсан учил плавать ее дочь Диану (и научил-таки, хотя девчонка ужасно боялась воды!), как у нее качался один из молочных зубов, и выдернуть его она опять-таки доверила только Венсану.

– Забралась к нему на колени и сама открыла рот, – поделился обидой Кевин. – Моя дочь, вы можете в это поверить? А меня укусила, паршивка.

– Потому что ты орал на нее, урод. Напугал ребенка.

– А ты не орал?

– Эй, эй!.. – примирительно произнес Морис и поднял свой бокал. – Почему бы вам двоим не заткнуться и не выпить, как все нормальные люди?

Заткнулись. Выпили. Но уже через минуту все пошло по-новой.

– Господи, и как только ты можешь есть их, этих гадов морских? – передернулась Франсуаза, глядя на брата, налегающего на морепродукты.

Венсан пожал плечами. И поскольку рот у него был набит крабами, креветками и щупальцами осьминогов, за него ответил Кевин:

– Пусть ест, пока может. Когда-нибудь они съедят его. А что? Я считаю, в этом есть некая высшая справедливость.

Венсан пнул его под столом.

– Успокойся, дорогой, – сказала Лиза. – Скушай мидию.

Кевин поспешил прикрыть рот ладонью.

Сомелье открыл бутылку «Pouilly Fumе». Чувствуя приятное опьянение, Лиза смотрела на симпатичные, оживленные лица вокруг себя и думала: «Вот я сижу тут, в центре Парижа, со всеми этими иностранцами, и мне хорошо. Почему у себя на родине я не смогла найти всего этого? Найти семью, подругу...» К ее великому огорчению, ей совершенно не хотелось домой. Московские улицы, серое небо – все это было таким далеким, почти нереальным.

Почувствовав, что в помещении становится жарко, Морис снял пиджак и, продолжая болтать с Рикардо, повесил на спинку стула. Скорее всего он сделал это машинально, не задумываясь о том, какое впечатление произведет тем самым на окружающих. Лиза как раз собиралась задать Франсуазе какой-то вопрос о молочных зубах, но увидела ее лицо и запнулась. Молча проследила за ее взглядом.

– О! – спохватился Морис. – Прошу прощения.

И через минуту был уже снова в пиджаке. Но короткий рукав рубашки позволил всем, и Лизе в том числе, хорошо рассмотреть побелевшие от времени глянцевитые ленты шрамов, уродующих его руки от запястий до локтей.

В первую очередь Лиза подумала о черной – кожа с металлом – змее, с которой чуть было не познакомилась по собственной глупости на Корфу. Но тут же поняла: нет. Эта штука не могла оставить таких следов. Вон Венсан полоснул себя по руке – и что же? Еще пара недель, и об этом можно будет забыть навсегда. И в следующую минуту пришло новое понимание: ожоги, вот что это такое. Следы прикосновения к коже раскаленного металла... боже, боже! Как там сказала Франсуаза: бедное человечество!

Что-то подтолкнуло ее изнутри, и, преодолевая смущение, она взглянула на Мориса. Увы! Догадка оказалась верной. Позабыв обо всех присутствующих, эти двое – боец и его командир – неотрывно смотрели друг другу в глаза, заново переживая трагедию N-летней давности.