Ангел мести - Элизабет Грегг

– Кому это принадлежало? – Розе показалось, что тугой корсет безжалостно стиснул грудь – не вздохнешь.

– А вы гляньте сзади, мэм. Рейми говорил, там чего-то написано, да я забыл, что именно.

На обороте дагеротипа черными чернилами было написано: «Моя возлюбленная Альмира и Тресси».

– Боже мой! – прошептала Роза. – Боже мой! Ивэн Мэджорс!

– Мэджорс, мэм?

Она подняла взгляд на юношу.

– Неважно. Иди, Бен, иди. И не забудь насчет Мэгги, ладно? Иди. Спасибо тебе. Большое спасибо.

Бен вскочил, залпом допил остатки лимонада и почти бегом удалился. Давно уже захлопнулась за ним парадная дверь, а Роза все сидела, невидяще глядя в окно, за которым красовался цветущий садик.

* * *

– Да где же тот парень взял портрет? – в тот же день допытывалась Роза у Рейми, хозяина «Толстого Мула». Она бросилась в салун, не дождавшись даже, пока Бен Пул скроется за дверями «Золотого Солнца».

– Да рассказывать-то он рассказывал, только ничего внятного. Помнится мне, вроде нашел он эту штучку у одного покойника в окрестностях Шугар-Флэтс – это у водораздела, Роза.

Женщина нетерпеливо кивнула.

– Рейми, я прекрасно знаю, где находится Шугар-Флэтс. Скажи – тот покойник был высокий, с каштановыми волосами?

– Не-а, совсем старый пень, лысый и с бородищей. Помню, парень все смеялся, что старикашка, мол, помер, видно, от натуги, когда решил помочиться.

– Имя у него было?

– У кого? – уточнил Рейми, подливая им обоим темного пива.

– Да у старика, у кого же еще?

Рейми насупился:

– Об имени речи не было, это точно. Послушай, Роза, да что это ты так взволновалась? Подумаешь – всего-то портрет малышки, что прошлой зимой стряпала на прииске Линкольншира! Что с ней, кстати, сталось-то?

– Отправилась искать своего отца. Ты прочел, что написано здесь, на обороте?

– Угу. – Глубоко посаженные карие глаза Рей-ми догадливо блеснули. – Так ты думаешь, тот старикашка и был ее папаша?

Роза выразительно вздохнула:

– Нет, конечно. Ивэн был помоложе. Но вот что я хотела бы знать, Рейми, как портрет достался тому старику? Скажи-ка – парень, что проиграл его, еще в городе?

– Почем я знаю? – пожал плечами толстяк. – Отсюда я его вышвырнул, когда он продул все денежки. Еще и скандал устроил, что мы не пожелали взять вот эту штучку в залог. Поищи-ка на прииске. Этот тип бормотал что-то вроде того, что поищет работу, а прииск – единственное место, где даже такой болван сумеет заработать себе на хлеб.

Роза одним глотком прикончила пиво.

– Спасибо, Рейми. Честное слово, я тебе очень признательна. Да, кстати, этот мальчик, Бен Пул, откуда родом?

– Славный парнишка, верно? Откуда-то с Юга. Весь минувший год воевал. Родню его перебили начисто, так что, едва война закончилась, он сел в седло и поехал куда глаза глядят. То есть он мне так и рассказывал. Скакал, мол, покуда хватило сил, а там свалился в грязь. Вот таким он ко мне и заявился – по уши в грязи, точно твой поросенок. Мне как раз нужен был уборщик, вот я его и нанял.

– Да ведь ему всего-то пятнадцать, от силы – шестнадцать! И он целый год пробыл на войне?

– Ну да! Говорят, что конфедераты под самый конец брали уже и двенадцатилетних мальчишек. Очень уж отчаянное было у них положение. – Рейми взял у нее пустую кружку и протер тряпкой стойку. – До чего ж я рад, что этой войне проклятущей пришел конец! Дурацкая штука, верно? Сколько молодых поубивали, а за что, Роза? За что, я тебя спрашиваю?

– Знаешь, Рейми, люди всегда найдут, за что повоевать. Иногда подумать можно, что они так и рождаются на свет – с ружьем да дубинкой. Не за одно дерутся, так за другое. Ладно, пожалуй, я и вправду загляну на прииск, может, что-нибудь разузнаю. А ты смотри, не обижай этого Бена Пула! Понял? Не то я его у тебя живо отберу. Мне, знаешь ли, тоже пригодится красивенький уборщик. Мои девочки его на руках носить будут.

Рейми захихикал:

– Да они от него и так не отлипнут, вот увидишь! Удачи тебе, Роза.

Она поблагодарила толстяка и вышла из полумрака салуна на залитую жарким солнцем улицу.

Зайдя в платную конюшню, Роза с нетерпением ждала, покуда Грейнджер запряжет в коляску ее вороную кобылку. Потом конюх помог ей усесться в коляску, и она поехала на прииск Линкольншира. Роза понимала, что ей придется нелегко. Она не бывала на прииске с апреля. С тех самых пор, как уехал Джарред. Теперь она боялась, что эта поездка пробудит чересчур болезненные воспоминания. Ну да делать нечего – отступать она не собиралась. Если Ивэн Мэджорс мертв, Тресси должна узнать об этом, но пусть это будут точные известия, а не смутные слухи.

Последней весточкой от подруги было письмо, в котором Тресси сообщала, что они с Ридом отправляются на юг, в Диллон, а оттуда в Лайму, городок в горах Биттерудж. Роза решила, что непременно отыщет человека, который принес в Вирджинию портрет маленькой Тресси и ее мамы. Быть может, именно ей удастся наконец прекратить эти бесплодные поиски. Пускай хоть девочка будет счастлива, если уж самой Розе это не суждено.

Она осадила вороную у дверей приисковой конторы. На миг ей представилось, что сейчас оттуда выбежит Джарред, бросится к ней, сгребет в охапку и закружит в объятиях. На глаза навернулись слезы, и женщина сердито смахнула их ладонью. Пора бы ей уже привыкнуть, что сердце Джарреда принадлежит не ей, а заносчивой англичанке, которая сочла оскорблением для себя поселиться в здешних краях.

Когда Роза вошла в контору, приказчик Джарреда, сидевший за столом, неохотно поднял голову. Это был низенький лысый толстячок с заносчивыми манерами и недовольно поджатым ртом.

– Давненько вас тут не было, мисс Роза, – пискливо проговорил он.

«Вот уродец», – подумала Роза.

– Добрый день, Джеймс.

Приказчик уставился на нее с таким видом, словно мечтал избавиться от ее присутствия, да не знал, как это сделать.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Надеюсь, что да. Нанимали вы кого-нибудь сегодня утром на работу? Я ищу человека, плохо одетого, отчаянно нуждающегося в деньгах.

Джеймс наставительно поднял перо над раскрытой книгой:

– Они все здесь такие, мэм. Как его зовут?

– Не знаю, но вряд ли к вам сегодня нанялось два десятка новичков. Пожалуй, вам не так уж трудно будет попросту ответить на мой вопрос, – ядовито сказала Роза. Толстяк всегда относился к ней со снисходительным презрением, а она этого терпеть не могла.

Джеймс заморгал, как разбуженная сова, но все же ответил:

– Сегодня мы наняли двоих.