Без ума от тебя - Дженифер Крузи

— Смотри сюда! — прошипела Марджори и, открыв спортивную страничку, дрожащим пальцем ткнула в заголовок: «Беззубых тигров преследуют неудачи». — Ты все испортила!

— Отвали, Марджори, — сказала Куинн. — Если тебе так нужна победа в чемпионате, переспи с Биллом.

Марджори задохнулась от негодования.

— Я получила истинное удовольствие, — любезно проговорила Эди, и Марджори выскочила из помещения, вероятно собираясь наябедничать Бобби.

— Извращенка, — подала голос Петра, ни к кому не обращаясь.

— Игроки команды собираются прикончить тебя после окончания чемпионата, — обратилась к ней Куинн. — На твоем месте я бы немедля смылась из города. Если, конечно, хочешь дожить до июня. — Петра поспешно вышла, и Куинн добавила: — Ну вот, кажется, мы достигли самого дна.

— Я бы на это не рассчитывала, — отозвалась Эди.

И вот сейчас, окидывая взглядом сцену, Куинн скрестила пальцы, чтобы оградить себя от неприятностей. Что, если…

— Не уделишь ли мне минутку для разговора? — послышался голос Макса.

Куинн вздрогнула от неожиданности.

— Да, конечно. Как дела со звуком?

— Со звуком я справлюсь сам, — ответил Макс. — А вот что делать с Дарлой, ума не приложу.

Куинн устало посмотрела на него.

— Вряд ли я…

— Как дела со звуком? — спросил сзади Ник.

— Все в порядке, — ответил Макс. — Оставь нас вдвоем.

— Я не смогу объяснить тебе, чего хочет Дарла, — сказала Куинн. — Ей нужен ты, а значит, именно ты должен сообразить, чего она ждет.

— Это что-то новенькое. — Ник уселся на столик рядом с Куинн, и ей пришлось подавить чувство удовольствия, вспыхнувшее от его близости. — Мы с Максом махнули бы на вас рукой, но все надеемся, что вы объяснитесь.

Макс сердито посмотрел на него:

— Может, все-таки уйдешь?

«Пора смываться отсюда», — сказала себе Куинн, но поступить так считала нечестным. Вдобавок опасалась упустить что-нибудь интересное.

— Дарла хочет почувствовать себя обновленной, — сообщила она.

— Мы женаты семнадцать лет. Может быть, объяснишь мне, что значит чувствовать себя обновленной? — раздраженно проговорил Макс.

— Нет, — ответила Куинн. — Я не желаю вмешиваться в вашу жизнь.

— Хотя бы намекни. — Ник приблизил губы к самому уху Куинн. — Макс вовсе не цепляется за старое, он просто не понимает, о чем идет речь. И я тоже.

«Какой кошмар», — подумала Куинн.

— Дарла хочет почувствовать себя особенной женщиной, а не просто твоей домохозяйкой.

— Ясно, — выдохнул Макс. — Я пошлю ей цветы.

— Не надо, если не хочешь окончательно потерять ее.

Макс взглянул на Ника.

— Разделяю твое недоумение, — сказал тот.

— Женщины, — начала Куинн таким тоном, будто беседовала с малолетними детьми, — любят, когда мужчины, с которыми они живут, видят в них единственную и неповторимую. Каждый мужчина на земле хоть раз дарил женщине цветы. Если ты собираешься послать ей букет, это должно быть что-то особенное. Только тогда она убедится в том, что ты ее понимаешь. — Куинн сердито посмотрела на Ника. — Красные розы — это пошло. Как, впрочем, и привычка слушать одну и ту же музыку со всеми женщинами, с которыми ты… встречаешься. — Ник закатил глаза, но Куинн, не обращая на него внимания, вновь посмотрела на Макса. — Дарле кажется, что ты перестал ее замечать. Более того, твоя жена чувствует себя настолько привычной вещью, что, исчезни она, ее даже не хватятся. Дарла изо всех сил пыталась привлечь к себе твое внимание, но ты оставался глух и слеп.

— Я тебя предупреждал, — сказал брату Ник.

— И тогда она ушла из дому, чтобы заставить тебя вспомнить о ней, — закончила Куинн. — Ты должен доказать, что видишь и слышишь ее, что она не просто предмет обстановки.

— Еще ни разу мне не приходилось выслушивать подобную чушь, — отозвался Макс.

— Что на ней надето? — спросила Куинн.

Макс огляделся.

— Ее здесь нет.

— Дарла заканчивает последние приготовления в вестибюле, но ты уже видел ее сегодня. Что на ней надето?

— В жизни не замечал, в чем она ходит. Я ведь мужчина. Мужчинам плевать на одежду.

— Как-то раз я приехал на каникулы домой, — ввернул Ник. — И весь вечер ты твердил о каком-то красном свитере Дарлы. Ты буквально помешался на этой тряпке.

— Это оттого, что я мечтал сорвать ее с Дарлы, — возразил Макс, но в его голосе слышалась растерянность. — Интересно, сохранился ли у нее этот свитер?

— Если речь идет о восемьдесят первом годе, то вряд ли, — сказала Куинн. — Так что забудь о красном свитере. Вспомни лучше о том, где, в каких местах вам с Дарлой бывало хорошо вдвоем, когда ты ухаживал за ней. Только не думай, пожалуйста, что обязан выкладывать все подробности.

— А я бы не прочь послушать, — вставил Ник.

— Как-то вечером мы уединились в спальне Дарлы, а ее мамаша сидела в соседней комнате, — начал Макс. — Сам не знаю отчего, но меня тогда охватило дикое возбуждение.

— Ух ты! — в один голос воскликнули Куинн и Ник.

— Из-за ее матери? — пошутил Ник.

— Нет. Из-за ощущения, будто нас заперли в ловушке. Казалось, я должен от чего-то спасаться.

— Зная ее мать, я думаю, что ты был недалек от истины, — с неприязнью заметил Ник.

— Что ж, мать Дарлы и сейчас живет в том же доме, — нерешительно проговорила Куинн. — Думаю, ты мог бы предпринять еще одну попытку, если бы уговорил Дарлу навестить ее матушку в какой-нибудь из выходных, только не в праздники.

— Я не желаю встречаться с ее матерью, — ответил Макс. — Это не поможет. Ник щелкнул пальцами.

— Кинотеатр под открытым небом. В ту пору, когда я еще жил с родителями, ты возвращался из кино с таким видом, будто узрел Господа.

— О да! — Макс улыбнулся сам себе. — Именно там мы впервые…

— Что? — спросил Ник.

— Не важно. — Улыбка Макса увяла. — Неужели ты всерьез полагаешь, что если я затащу ее в кинотеатр…

— Он уже много лет закрыт, — напомнил Ник.

— …то это поможет?

— Нет, — сказала Куинн. — Но Дарла, пожалуй, думает и об этом — как ты видел в ней богиню тогда и как теперь смотришь по вечерам телевизор. Она хочет удостовериться, что ее муж изменился, но будет рада, если ты вновь начнешь ухаживать за ней, если станешь обращать на нее внимание.

— Замечательно, — отозвался Макс.

— Я тебе уже говорил, — напомнил ему Ник. — В тот вечер, когда она встретила тебя голая, тебе следовало отправить всех нас за пиццей.