Пламенный вихрь - Бренда Джойс

Завтрак прошел в дружеском молчании, в столовой с высокими потолками, где, кроме них, никого не было. Почувствовав взгляд Бретта, Сторм подняла глаза от ломтика дыни и была вознаграждена теплой улыбкой. У нее дрогнуло сердце, и она уставилась на него, не в силах отвести глаз. Он склонился к ней и нежно коснулся губами ее губ. Еще несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Сердце Сторм готово было разорваться от любви, которую излучали его глаза.

— До чего вы мило выглядите, — сказала с порога Елена. — Очень живописно. Бретт встал:

— Доброе утро, тетя.

Она подплыла к нему и подставила щеку для формального поцелуя. Потом сама наградила таким же поцелуем Сторм.

— Как вам спалось?

Сторм вспыхнула, а Бретт рассмеялся.

— Отлично, как и следовало ожидать, — ответил он, нежно взглянув на Сторм, и снова сел.

— Дон Фелипе уже встал, — обронила Елена, усаживаясь напротив. — Он знает, что вы приехали. — Она поймала взгляд Бретта, и Сторм почувствовала, что они без слов поняли друг друга.

Бретт пожал плечами:

— Я засвидетельствую свое почтение после завтрака. Как он?

— Умирает, — сказала Елена. Сторм ахнула.

— Милая, — сказала Елена Сторм, — знай вы его так же хорошо, как все мы, вы тоже поняли бы, что его дни сочтены. Именно поэтому София тоже приехала. — Она взглянула на Бретта: — Когда ее сын умер от этой ужасной болезни, а со смерти мужа прошло всего полгода, мне не хотелось, чтобы она жила одна, только в окружении слуг.

— Ну конечно, — безразлично согласился Бретт. — А где кузен Диего? Неужели он не присоединился к нам, чтобы наблюдать торжественное отбытие папаши?

— Бретт! — ахнула Сторм. Елена оставалась невозмутимой.

— Диего приезжает почти каждый день.

— А где донья Тереза?

— Она или запирается у себя, оплакивая детей, или сидит у дона Фелипе. Дело в том, что он ее терпеть не может. Обычно он ее выгоняет через несколько минут: ее слезы и причитания выводят его из себя.

Сторм посмотрела на тетю Бретта. Ничего не скажешь, эта женщина очень красива даже в черном траурном платье с глубоким, как у бального платья, вырезом, выставлявшим на всеобщее обозрение роскошную грудь. У нее была белая атласная кожа, тонкая талия и округлые, но не слишком широкие бедра. Очень красивая и очень жестокая — Сторм ощутила это каким-то внутренним чутьем. Вдобавок ей не нравилось, что Елена смотрит на Бретта, словно забавляясь, словно смакуя какую-то отличную, только им двоим известную шутку, будто она познала его — в библейском смысле.

— Вот вы где, — воскликнул Эммануэль, входя в столовую с неподдельно приветливой улыбкой. — Доброе утро, вы двое. Бретт, твоя жена словно золотистый луч солнца. — Эммануэль не скрывал своего восхищения.

— Еще бы, — согласился Бретт, бросая на Сторм нежный взгляд. Никогда еще она не чувствовала себя такой обворожительной.

— Заканчивай, мальчик. Дон Фелипе очень хочет тебя видеть.

Бретт засмеялся и встал:

— Он так и сказал?

Эммануэль глуповато ухмыльнулся:

— Не совсем.

— Ха! Держу пари, старый хитрец сделал вид, что понятия не имеет о моем приезде!

— Он знает, — сказал Эммануэль. — Полегче с ним, Бретт. У него еще сохранилась гордость семейства Монтерро. Бретт пожал плечами:

— Мне все равно. — Он наклонился, приподнял Сторм подбородок и поцеловал в губы, не обращая внимания на присутствие тети и дяди. — У них тут есть очень симпатичный обычай, chere, — вполголоса сказал он, — под названием сиеста. — Он усмехнулся.

Конечно же, Сторм знала, что такое сиеста, и вспыхнула, стараясь не смотреть на родственников Бретта.

— Ах, молодость и любовь, — преувеличенно громко вздыхая, добродушно проговорил Эммануэль.

Они ушли, а Сторм покраснела еще больше, провожая взглядом красивую, статную фигуру своего мужа. «Неужели я влюблена?» — подумала она, и ответ пришел сам собой. Да! Все ее существо было полно Бреттом. Она не знала, как это случилось. Случилось, и все.

— Как давно вы поженились, милочка? — спросила Елена, не сводя с нее глаз.

Сторм вышла из своей задумчивости:

— Около двух недель.

— Понятно. — Она помолчала, и Сторм снова принялась за еду. — Как вам нравится гасиенда?

— Здесь очень красиво, — искренне ответила Сторм. — Теперь я понимаю, почему Бретт такой… такой утонченный. Елена посмотрела на нее:

— Что вы имеете в виду?

— Ну, что он вырос здесь.

Елена рассмеялась. Сторм не понравился этот смех, особенно потому, что она не видела в своих словах ничего смешного. Как раз в этот момент в комнату вплыла София, захватывающе великолепная копия матери, только моложе.

— Над чем ты смеешься, мама?

— Милая Сторм, — перестав смеяться, сказала Елена, — теперь понимает, почему Бретт такой утонченный. Садясь и наливая себе чай, София нахмурилась:

— Не понимаю. — Она бросила на Сторм злобный взгляд, не оставшийся незамеченным. София даже не поздоровалась.

— Ведь Бретт вырос здесь, — многозначительно произнесла Елена.

София усмехнулась.

— Насколько хорошо вы знаете своего мужа? — явно намекая на что-то, спросила она. Сторм вся ощетинилась.

— В некотором смысле очень хорошо, — также подчеркнуто многозначительно произнесла она, вспомнив, как София смотрела вчера на Бретта. Сторм понимала, что София неравнодушна к Бретту, и на мгновение почувствовала себя победительницей. Бретт принадлежит ей. Как бы Софии ни хотелось, ей его не заполучить.

— Ну, милочка, в этом смысле любая женщина может знать любого мужчину, — снисходительно протянула Елена.

На Сторм словно вылили ушат холодной воды. Их любовная игра, то, что он делал с ней, ощущения, которые он в ней вызывал, — все это Бретт разделял с другими женщинами? Напоминания об этом было достаточно, чтобы сокрушить ее блаженное состояние. Она совсем забыла, как он сначала заехал к Одри, когда вернулся из своей поездки, а потом овладел ею против ее желания. Проклятие! Проклятие, проклятие, проклятие!

— У Бретта совершенно великолепный вид, — сказала София, прерывая размышления Сторм. — Эммануэль говорит, что он пользуется успехом в Сан-Франциско.

— Да, — сказала Сторм, чье мгновенное уныние сменилось чувством гордости. — Он был самым завидным холостяком в городе. У него есть салун, гостиница, несколько ресторанов, и он владеет приличным участком земли. Салун и гостиница — самые изысканные и элегантные в городе. И еще он на паях с моим дядей владеет пароходством.

София с матерью обменялись взглядами.