Платье от Фортуни - Розалинда Лейкер

После отъезда Денизы все в доме Романелли вернулось на круги своя. Жюльетт снова могла распоряжаться своим временем. У нее появилась масса идей для новой весенней коллекции, которую она успела обсудить с сестрой, но пока не нужно было торопиться с детальной проработкой, и потому Жюльетт проводила много времени с новорожденной и Мишелем. Июнь выдался особенно жарким и неприятным. Друзья, отправившиеся за границу, предложили на целое лето снять их виллу на реке Бренте, и Жюльетт с радостью воспользовалась бы этой возможностью ради детей, если бы не вмешался Марко.

– Подожди до начала августа, – предложил он, – и тогда мы сможем провести там время вместе.

– Но ведь ты можешь приезжать по пятницам на выходные, – возразила Жюльетт, мечтая о том, какая восхитительная прохлада ждет их в деревне по сравнению с нестерпимой жарой, царящей в городе.

И как полезно будет Мишелю находиться на природе, а младенцу подышать здоровым деревенским воздухом! Но Марко оставался непреклонным. Он не хотел каждый день возвращаться в пустой дом и неуютную постель. Отъезд отложили до августа.

До отпуска Марко оставалось уже немного времени, когда однажды за завтраком он взял газету, положенную рядом с его прибором и в ужасе уставился на заголовок.

– Какая катастрофа! Жюльетт поставила кофейник.

– Что случилось? – тревожно спросила она.

– Эрц-герцог Франц Фердинанд, наследник австро-венгерского трона убит сербским террористом в столице Боснии Сараево! Его жена тоже погибла. Пожар вспыхнул! Балканы давно стали источником политических проблем.

– Но что же теперь будет?

– Здесь сказано, – ответил Марко, продолжая просматривать газетные столбцы, – Австрия собирается принять самые жесткие меры в отношении Сербии, не принимая во внимание риск осложнить политическую ситуацию в Европе, – опустив газету, он мрачно взглянул на жену. – Если это подразумевает использование военной силы, я боюсь худшего, ведь Германия – союзник Австрии, Россия же в свою очередь не останется безучастной и не допустит оккупации Балкан.

По лицу Жюльетт Марко понял, как сильно испугало ее это известие, и попытался немного успокоить жену.

– Но в любом случае, Италии это не касается. Мы можем быть уверены в этом.

Но думала она совсем не об Италии, ее мысли в этот момент были очень далеко. Жюльетт понимала: если начнется война, Николай одним из первых окажется на фронте.

Каждый день газеты сообщали о нарастающем ухудшении ситуации. К концу июля Сербия отвергла условия австрийского ультиматума и объявила мобилизацию. В тот день, когда Австрия объявила войну Сербии, Марко работал в своем офисе. Вошла его секретарша. Марко был очень занят и лишь мельком взглянул в ее сторону, оторвавшись от бумаг.

– Что случилось, синьорита Массари?

– Синьор, какой-то господин хочет поговорить с вами.

Марко продолжал писать.

– Я же говорил, что сегодня не могу никого принять без предварительной договоренности. Узнайте его имя и попросите прийти завтра.

– Синьор, я так и сделала. Но он весьма настойчив. Представился, как граф Карсавин.

Перо застыло в руке Марко, но он не сразу поднял голову.

– Что ему нужно? Он сказал вам?

– Только, что его вопрос личного плана, и он уверен, вы его примете.

Марко медленно положил ручку в письменный прибор и откинулся на спинку кресла.

– Попросите графа Карсавина войти.

Как только секретарша вышла, Марко быстро открыл ящик стола и положил туда обе фотографии Жюльетт в серебряных рамках. Он не знал, что ему предстоит услышать, но единственное, о чем думал в эту минуту, – необходимость защитить Жюльетт от прошлого. Он захлопнул ящик и встал, когда неожиданный гость вошел. Николай, одетый весьма неофициально, улыбнулся, направляясь к рабочему столу Марко.

– Как поживаешь, Марко? – спросил он, протягивая руку. – Рад снова увидеться с тобой.

С внутренним сопротивлением Марко ответил на крепкое рукопожатие. Он заметил, что Николай практически не изменился, мужскую красоту подчеркивал летний загар, атлетическое телосложение, широкие плечи и совершенное отсутствие лишнего веса. Это вдруг напомнило Марко о тех килограммах, которые он прибавил за последние годы, что особенно было заметно по его округлившемуся животику.

– Довольно приятная неожиданность. Садись. Боюсь, что не смогу уделить тебе много времени, – подчеркнутым жестом Марко извлек из жилетного кармана золотые часы и, прищурившись, взглянул на циферблат, снова усаживаясь за стол.