Платье от Фортуни - Розалинда Лейкер

– Это великолепное предложение, у меня нет никакого желания разгуливать по тропам, проложенным банальными путеводителями. До встречи.

Марко закрыл за Николаем дверь кабинета. Та дорога, по которой этот русский аристократ проследует в Академию, а затем в отель, довольно безопасна: случайная встреча с Жюльетт исключена. А его жена сейчас после прогулки по магазинам, вероятно, вернулась домой, так как сегодня к ним должны зайти донья Сесилия и Мария Луиза.

Возвратившись к столу, Марко заметил, что Николай забыл журнальную фотографию. Он в ярости скомкал листок и швырнул его в корзину. Каким же он был идиотом, когда позволил Жюльетт позировать для рекламных снимков! Нет никакого сомнения: он был слишком либерален в прошлом, слишком терпим. Больше походил на влюбленного школьника, чем на главу семьи, помнящего о своих правах.

Он открыл ящик стола и достал фотографии. Старый снимок Жюльетт с Мишелем заменила новая фотография жены с обоими детьми. Взгляд Марко смягчился. Да, конечно, он и впредь будет делать для нее все, что в его силах, но никогда не позволит ускользнуть из счастливого семейного гнездышка, которое он создал для них обоих, никогда не допустит ее встречи с бывшим любовником. Теперь Жюльетт принадлежит только ему, она его собственность. Всякий раз, когда Марко замечал в других мужчинах излишнее внимание к жене, в нем просыпалась страшная убийственная ярость собственника.

Осторожным заботливым движением он разместил обе фотографии на столе под тем углом, который ему больше всего нравился. Затем уселся и перед тем, как нажать кнопку и попросить секретаршу пригласить посетителя, решил позвонить по телефону.

* * *

Жюльетт играла с Мишелем в тени под деревом в патио, когда вошла Арианна и сказала, что звонил Марко предупредить об обеде. Муж обычно очень четко планировал свой день и задолго знал о времени встречи со своими партнерами, но она подумала, что возникла какая-то серьезная проблема, которую потребовалось срочно обсудить. Марко частенько говорил, что хорошее вино и еда могут скрепить любую сделку и из невыгодной превратить в выгодную.

Арианна взяла Мишеля и понесла в детскую для послеполуденного сна. Сильвана уже спала в своей кроватке. Перед тем, как заняться чем-либо еще, Жюльетт решила возвратить Генриетте книгу, которую брала почитать. И хотя до Палаццо Орфей было совсем недалеко, Жюльетт надела соломенную шляпу, так как июльское солнце в послеполуденные часы палило нещадно. Магазин Фортуни в это время был закрыт, поэтому она решила войти с черного хода.

Жюльетт пересекла обожженные солнцем камни Кампо Сан Бенето, прошла мимо величественного входа в Палаццо Орфей по узенькому проулку, примыкавшему одной стороной ко дворцу, вошла в старинную дверь под величественной аркой и оказалась во внутреннем дворике, обрамленном цветущими деревьями у древних полуобвалившихся стен, обступавших нижний пролет великолепной каменной лестницы. Жюльетт быстро поднялась в лоджию на втором этаже и оказалась в салоне-мастерской.

– Генриетта! – позвала она весело, снимая шляпу и бросая ее на кожаное кресло.

– О, ты здесь! – воскликнула Генриетта, появляясь из-за роскошных драпировок.

– Я прочла с большим интересом… – голос Жюльетт сорвался. Войдя с улицы, залитой ярким солнцем, она не сразу заметила напряжение и замешательство подруги. И тут всем своим женским существом поняла причину. – Здесь Николай! – выдохнула она, и ее сердце неистово забилось.

– Он пришел десять минут назад, – Генриетта говорила очень тихо. – Вначале был у Марко, тот соврал, что ничего о тебе не знает, но Николай Карсавин не из тех, кто так просто сдается.

– Ты?.. – Жюльетт не смогла продолжить вопрос.

– Не беспокойся. Я ничего не сказала кроме того, что знаю, где ты живешь. Но когда отказалась дать твой адрес, Николай стал настаивать, чтобы я позвонила тебе. Я уже собиралась сделать это и спросить, готова ли ты встретиться с ним. У тебя еще есть время уйти. Эти драпировки полностью поглощают звук, я находилась рядом с дверью, и поэтому услышала, как ты вошла. И даже, если он услышит наш разговор, то совершенно ничего в нем не поймет и не узнает твой голос.

Внезапно Жюльетт, к собственному удивлению, полностью овладела собой и отрицательно покачала головой.

– Он знает, что я здесь, – сказала она спокойно. – Для этого ему нет необходимости слышать меня. Он ждет.

Машинальным движением она вложила книгу в руки Генриетты и прошла мимо нее в ту часть огромной залы, которую привычно называли мастерской. Николай находился в противоположном конце, их разделяло большое расстояние, но он увидел Жюльетт, так как стоял лицом к ней и спиной к огромному мозаичному окну, заливавшему комнату причудливыми бликами света.

– Жюльетт, я нашел тебя, – Николай говорил без торжества, скорее, с каким-то облегчением. Она стояла неподвижно, вспоминая, с каким пламенным нетерпением они раньше бросались друг другу в объятия. Время и все, что оно принесло с собой, сделали свое дело. Они стали сдержанны так, словно между ними никогда не было страсти и всепоглощающей любви.

– Тебе не следовало приезжать сюда, – сказала Жюльетт спокойным, равнодушным голосом. Услышав звук закрывающейся двери, поняла, что Генриетта оставила их одних.

– Я не мог не повидаться с тобой хотя бы еще один раз, – он поднял руки в жесте примирения, но тут же опустил их.

– Почему ты стал искать меня именно в Венеции? – Жюльетт медленно приближалась, ее лицо было совершенно лишено всякого выражения, она сохраняла полный контроль над собой.

– Я увидел твою фотографию в дельфийском платье в журнале.

– В Санкт-Петербурге?

– Нет, в Вене. Совершенно случайно. Какая-то женщина уронила стопку журналов как раз в тот момент, когда я входил во французское посольство. Я помог поднять их. Но один журнал открылся на странице с твоей фотографией. И когда я уставился на нее, не в силах отвести взгляд, дама отдала мне его. Так я получил первую нить. Мне кажется, это не случайность. Нам было суждено встретиться снова.

Жюльетт ничего не ответила. Замедлила шаг и наконец совсем остановилась. Между ними все еще сохранялось определенное расстояние. Теперь Николай видел ее, полностью освещенную солнцем, пряди волос, выбившиеся, когда она снимала шляпу, отливали бронзой и золотом.

– Генриетта сказала, что ты беседовал с Марко.

– Он не хотел, чтобы мы с тобой встретились. Полагаю, ты попросила его об этом, как и Генриетту Негрен.

– Мне не нужно было этого делать. Они оба прекрасно знают, что все кончилось между нами еще в Париже.

– Не говори этого МНЕ! – взорвался Николай с неожиданной горячностью. – Мы принадлежим друг другу навеки!

– Ты, кажется, совсем забыл, что женат на Наташе, – холодно возразила она.

– Этот брак ничего не значит, ведь я же говорил тебе! – воскликнул Николай. – Одному Богу известно, на какие жертвы я шел ради того, чтобы сохранить его, но все напрасно, из этого супружества ничего бы не получилось, даже, если бы я не любил тебя.