Зажечь небеса - Эмма Скотт

После утренней смены в «Белом султане» я вернулась к Уэстону, чтобы принять душ – смыть муку и пот после работы в переполненной пекарне. Прошло всего несколько дней, но ни я, и Уэстон не могли удержаться и остаться на ночь каждый в своей постели, в одиночестве. Он вернулся домой как раз в тот момент, когда я вытиралась банным полотенцем.

– Отем?

– Я здесь, – крикнула я. – Расскажи мне всё.

Уэстон въехал в спальню; на нем всё еще была форма для бега и толстовка, и вид у него был как у охотника, только что убившего зверя. Он окинул меня голодным взглядом, и у меня по коже побежали мурашки.

– Итак? – спросила я, стараясь не обращать внимания на разом наэлектризовавшуюся атмосферу. – Как всё прошло с Коннором?

– Отлично, – ответил Уэстон, не сводя глаз с моих голых ног. – Всё хорошо.

– И только? – уточнила я, усмехаясь. – «Всё хорошо»?

Он кивнул и подъехал ко мне. Я отступала, пока не натолкнулась на кровать; сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, и внизу живота уже разгорался жар.

– Извини, что пропустила гонку, – выдавила я. – Хотела дать вам двоим возможность спокойно поговорить.

Уэстон ухватил меня за запястье, потянул и втащил к себе на колени.

– Я тебя прощаю, – проговорил он низким голосом, в котором слышалось с трудом сдерживаемое желание. – Его рука скользнула под полотенце. – И я хочу тебя прямо сейчас.

– Очень многообещающе, – сказала я, напуская на себя равнодушный вид, хотя с трудом могла дышать. – В спальне ты настоящий тиран.

Разумеется, личность Уэстона не сводилась к одной этой черте, но его ненасытность мне нравилась: когда он становился таким, у меня кровь закипала в жилах.

Я легко прикоснулась губами к его губам и прошептала:

– Скажи, чего ты хочешь.

Он поцеловал меня, настойчиво и требовательно.

– Ложись на кровать.

Я сползла с его колен и пересела на кровать, всё мое тело пылало в предвкушении

– Ложись на спину, – велел он. – Я собираюсь довести тебя до экстаза.

Он сказал это как нечто само собой разумеющееся, как будто подытоживал условия заключенной сделки; мне оставалось только делать всё, как он говорил. Уэстон придвинул свое кресло вплотную к кровати и стащил с меня банное полотенце. Секунду я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, а потом он стал целовать мой живот, спускаясь всё ниже, ниже, еще ниже… Когда его язык коснулся меня там, я вскрикнула.

– О, Боже мой… Уэстон…

Я выгнулась дугой, но Уэстон не останавливался ни на секунду. Он слегка покусывал, лизал и посасывал, и скоро я уже едва могла сдержать крик. Я извивалась, но он удерживал меня на месте. Безжалостный.

– Отлично, – прорычал он. – А теперь кричи, Отем. Хочу слышать твои крики восторга, а потом я возьму тебя снова.

– Боже… – простонала я.

Его слова окончательно меня добили, и меня накрыл головокружительный оргазм. Уэстон продолжал работать языком, и тогда я приподнялась на локте и схватила его за волосы. Он закинул мои ноги себе на плечи, и после этого я уже не могла сдерживать крики. Я вопила так, что тряслись стены. В конце концов он выпустил меня, и я, задыхаясь, упала на кровать.

– Черт возьми. – Потолок надо мной качался. – Кажется, я забыла собственное имя.

Поморгав, я нашла в себе силы встретиться взглядом с Уэстоном. В его глазах светились восхищение и нежность. Мое тело гудело, как электропровод под напряжением, но мне было мало.

– Иди сюда, – проговорила я, отодвигаясь от края кровати.

Уэстон снял футболку, открыв моему взгляду идеальное, загорелое тело.

– Ты пялишься, Колдуэлл.

– Я пускаю слюну, Тёрнер.

Он перебрался из кресла на кровать, подтягиваясь на руках, улегся рядом со мной и положил голову на подушку возле с моей головы. Мы потянулись друг к другу одновременно, движимые отчаянной потребностью соединиться. Я никак не могла насытиться нашими поцелуями, мое тело жаждало его, мои руки хотели коснуться каждого сантиметра его кожи.