Прекрасная спасительница - Конни Мейсон

Рейф от помощи не отказался и, поддерживаемый шерифом, проковылял в спальню. Он улегся, и Анджела принялась хлопотать над ним.

— Я прошу прощения за все сложности, которые у вас были с полицией, — продолжал Диксон. — Просто позор, что ни в чем не повинного человека обвиняют в преступлениях, которых он не совершал. Теперь вы свободный человек, Гентри.

Больше полиция не станет вас беспокоить. Если вам и вашей хозяйке понадобится моя помощь, только скажите.

— Весьма признателен, шериф, — отозвался Рейф. — Вы не знаете, как это хорошо — наконец почувствовать себя свободным. Жаль только, что я не знаю, как мне связаться с братьями и сообщить им, что их больше не разыскивает полиция.

— Ну что же, если я смогу что-нибудь сделать, дайте знать. А пока доставлю этого подонка в тюрьму и пришлю врача, чтобы он осмотрел вашу ногу.

— Я тоже уезжаю, — проговорил стоявший в дверях спальни Гудмен.

— Не знаю, как вас благодарить, мистер Гудмен, — с чувством произнесла Анджела. — Понятия не имею, что я делала бы, если бы вы вчера неверно поняли мои слова. И просто содрогаюсь, думая о том, что здесь могло случиться, если бы вы с шерифом не появились в самый нужный момент.

— Все закончилось, дорогая, — улыбнулся Гудмен. — Перед вами и вашим мужем — целая жизнь. Так не теряйте же ни одного мгновения этой жизни.

Анджела поцеловала мистера Гудмена в щеку.

— Почаще навещайте нас.

Гудмен потрогал свою щеку и сказал, сияя:

— Вы от меня не отделаетесь.

Стоя в дверях, Анджела безучастно наблюдала, как Чандлера усадили на лошадь, которую взял под уздцы шериф. Хотя она и понимала, что больше нечего бояться, но все равно вздрогнула, когда Чандлер бросил на нее взгляд, исполненный ненависти. Подавив дрожь, она поспешила вернуться к Рейфу.

А он протянул руки к своему Ангелу. Она с радостью упала в его объятия, устроилась рядом с ним. Нога у него страшно болела, но теплое тело Анджелы целило лучше всякого лекарства. Он так любил ее, и вот теперь наконец-то мог высказать ей все, что долгое время лежало у него на сердце. Он — свободный человек. Свободен жить, где ему нравится. Свободен любить своего Ангела. Свободен вырастить с ней детей.

— О чем ты думаешь? — спросила Анджела. — Тебе больно? Дать тебе опиума?

Рейф нахмурился.

— Спасибо, хватит с меня опиума. Зачем ты меня опоила?

— Я боялась, что ты убьешь Чандлера или он тебя. Ты очень сердишься?

Он взял ее за руку и запечатлел поцелуй посередине ладони.

— Я не могу на тебя сердиться, Ангел. Меня огорчает только то, что ты подвергала свою жизнь опасности. Ты уверена, что со всем справишься собственными силами, и это меня пугает. Чтобы обеспечить твою безопасность, потребуется всю жизнь держать тебя под надзором.

— Всю жизнь? — еле слышно выдохнула Анджела. — Значит ли это…

— Разумеется, ты не думаешь, что я теперь уеду от тебя, а? — улыбаясь, поинтересовался Рейф. — Я люблю тебя, Ангел. Я всегда тебя любил.

— Любишь? А почему ты раньше мне этого не говорил?

— Я не мог. Меня разыскивала полиция, у меня не было никаких прав на тебя.

— Ты получил право на мою любовь очень давно, Рейф. Я была безвозвратно и безнадежно твоей уже очень давно.

— Жаль только…

— Чего тебе жаль?

— Я не могу не думать о братьях. Джесс — хороший врач. Он не может практиковать, пока считает, что его ищет полиция. И потом, Сэм. Это горячая голова, и неизвестно, в какую передрягу он может угодить. Если бы только нашелся способ сообщить им, что теперь нечего бояться.

— А ты знаешь, как их найти?

— Хотел бы я это знать. Мы договорились встретиться в Денвере через год, начиная с того дня, как мы уехали из Доджа. Джесс поскакал на север, Сэм направился на восток. Они могут оказаться где угодно. Мне остается только надеяться и молиться за то, чтобы они поскорее узнали о своей свободе.

— А мы, Рейф? Каковы твои планы на будущее?

— Ты любишь меня, и я люблю тебя, пока этого достаточно.

— А прииск? — удивилась Анджела. — Я же знаю, что тебе не очень-то хочется стать старателем.

— Прииск принадлежит тебе, милая. Тебе и решать, что с ним делать, а я соглашусь с твоим решением. У нас впереди целая зима, чтобы строить планы. А придет весна… Да ладно, чего там делить шкуру неубитого медведя!

Анджела дерзко усмехнулась.

— Когда придет весна, все очень сильно изменится.

— Это как? — полюбопытствовал Рейф.

Она схватила его за руку и положила ее на свой плоский живот.

— Пока что ты не можешь этого ощутить, но я совершенно уверена, что во мне растет твое дитя. Надеюсь, ты так же рад этому, как и я?

Рейф обнял ее.

— Что?! И давно ты об этом знаешь?

— Довольно-таки.

— Так зачем же ты рисковала жизнью, если знала, что беременна? Черт побери, Ангел, мне следовало бы хорошенько выпороть тебя. — Он содрогнулся. — Господи, ведь я мог тебя потерять. Без тебя мне и жить-то незачем.

— Рейф, ты делаешь мне больно. Я думала, что ты обрадуешься.

Рейф тут же отпустил ее.

— Прости, любимая. Я действительно рад. Словами нельзя выразить, как мне хочется, чтобы у нас с тобой была семья. Я мечтал об этом, но никогда не позволял себе слишком в это верить. — Его глаза затуманились. — Ребенок. Надеюсь, родится девочка. Я хочу, чтобы она была похожа на тебя, наша маленькая певчая птичка.

Анджела задохнулась от счастья.

— На зиму мы переедем в город, — решительно заявил Рейф. — Я не желаю подвергать твое здоровье опасности. Если тебе понадобится врач, нужно быть там, где он сумеет до нас добраться.

— Наверное, ты прав, — согласилась Анджела. — Я — богатая женщина. Мы можем снять самый лучший дом в городе.

Рейф нахмурился.

— Я не из тех мужчин, что станут жить на средства жены, Ангел. Когда нога заживет, я начну искать себе занятие. Мне всегда хотелось быть владельцем ранчо, выращивать лошадей. Хорошо бы купить ранчо где-нибудь в Колорадо, если я смогу получить кредит. Как это тебе покажется? Здесь красивые места. Мне бы хотелось тут остаться, если ты не возражаешь.

— Хм, на ранчо очень хорошо растить детей. Мне тоже здесь нравится, и я совершенно не хочу заниматься золотодобычей. В этом месте живут мои воспоминания — хорошие воспоминания о временах детства и плохие — о теперешнем времени. Я думаю, отец понял бы меня, если бы я продала прииск и стала женой владельца ранчо.

— Господи, как я люблю тебя, — проговорил Рейф, притянув Анджелу к себе. — Понимаешь ли ты, как мне хочется ласкать тебя прямо сейчас?