Ты постучишься в дверь мою - Мария Акулова

Тихомировы продолжали усилено работать, Кирилл — потихоньку сдавал дела другу. Когда Ксюша услышала о том, что старый план — бросить все и уехать — снова вызрел в его голове… Одобрила.

На сей раз это не была попытка задеть ее, сделать больно, это был крик о помощи… И они с Иваном должны были помочь, друзья ведь.

Прудкой собирался закончить проект, за который взялся с усердием, а потом выйти из менеджмента. Может, на время, может, насовсем. Иван уговорил друга не торопиться с продажей доли. Пусть Кирилл предупредил, что посторонним кусок дела не отдаст — дождется, когда у Тихомировых появятся нужные средства, Иван опасался другого — не хотел помогать другу сжигать мосты окончательно. Нужно было оставить пути отступления… И на это Кир тоже согласился.

Ксюша с удовольствием отмечала, что после принятого решения Кириллу будто стало легче. И, как бы это ни было прискорбно, после развода тоже. Он случился. Альбина из его жизни исчезла, Кристина тоже, а зашел ли кто-то новый — Тихомировы не знали. Боялись немного, что рано или поздно Прудкой приведет к ним очередную… Похожую на Ксюшу «неКсюшу», но очень надеялись, что в следующий раз все будет иначе.

И что он будет — этот следующий раз. И что застанут они его в полном составе. Или уже даже расширенном.

Краст больше не пыталась связаться с Ксюшей. Это не удивляло. А вот то, что и обещанного слива тайн семьи Тихомировых не произошло, казалось странным.

Ксюша иногда начинала мучить себя сомненьями… А вдруг ошиблась? Вдруг зря отказала? С Кириллом ведь смогла общаться спокойно, пусть поначалу и было сложно. Да и то, что Кристина позволяла себе подчас говорить… Это бродит в мыслях у многих, просто не все настолько честны с собой же, чтобы в этом признаться.

Когда Ксения заводила осторожные разговоры с Иваном об этом, он оставался непреклонен. Ему очень не нравилось, как Ксюша преображалась под влиянием подруги. И повторения не хотелось. Без нее им было хорошо. Ничуть не хуже, чем с ней.

Наконец-то наступила календарная весна, морозы уступили место слякоти. Но маршруты у Ксюши были прежними.

Максим снова ждал под клиникой со звучным названием, а она шла в сторону автомобиля, придерживая расстегнутое пальто.

— Ксения Игоревна, — Филиппов улыбнулся, она ответила тем же. Даже не знала, кажется ли ей, но Максим и сам расцвел с тех пор, как узнал, что Тихомировы помирились и ждут пополнения.

Теперь они с Ксюшей могли болтать о беременных тошнотиках, делиться знаниями и спрашивать советы. Ксюшу умиляло, как Максим переживает беременные времена жены. И до слез доводило, как эти же времена переживает Бродяга.

С работы он все равно приезжал намного позже ее. Первым делом лез здороваться — с ней коротко — поцелуем в лоб, а с животом целые беседы шепотом… И «как дела, сын?», «мать нормально себя ведет? Не балуется», «а ты ей там жару даешь уже?».

Жару пока никто, конечно же, не давал, если не брать в расчет радости первого, незаметного для постороннего глаза, триместра, но поведение супруга умиляло.

— В офис едем?

— Да, Макс. В офис…

Ксюша ответила, потом за телефоном потянулась — звонил Иван… И три пропущенных от Нины…

Возникла шальная мысль набрать мать, но Ксюша все же отказалась. Не была уверена, что разговор пойдет так, как хотелось бы ей.

— Алло… — зато мужа набрала.

— Привет. Все хорошо? — он знал, что Ксюша едет в клинику, собирался с ней, но не пустили дела.

— Да. Все по плану.

— Анализы в норме?

— Более чем.

— Ты в офис?

— В него.

— Пообедала?

— Да, Тихомиров. Не будь занудой…

Ксюша увидела, что Макс хмыкнул. Еще бы… Она ведь тоже не один раз становилась свидетелем подобных разговоров четы Филипповых. И жена наверняка отвечала Максиму так же.

— Выпорю.

— Дурак…

Ксюша знала, что шутит, знала, что улыбается где-то там, что смотрит еще несколько секунд после разъединения, на экран… Не ожидала только, что почти сразу после отбоя снова наберет.

— Алло…

— Ксень… Ты с Киром не созванивалась? Он сегодня на двенадцать встречу назначил. В офисе нет. Трубку не берет…

— Нет. Утром не видела, не звонил…

— Ясно. Буду набирать тогда…

— Напишешь потом, дозвонился ли…

Снова скинула, теперь уже сама на экране взглядом задержалась… Почему-то стало тревожно за Кирилла. Он всегда был обязательным. Просто так встречу не пропустил бы. Ксюша нашла его номер, набрала — прослушала десяток гудков, ответа не дождалась… И второй раз тоже…

— Что-то произошло? — Макс заметил, что по лицу Тихомировой стали ходить тени…

— Кирилл трубку не берет.

— Спит, может?

— Да… Наверное… Или не слышит… — и пусть Ксюша формально Максу отвечала, словами пыталась скорей себя успокоить. Вариантов ведь была масса… Вполне логичных, абсолютно мирных вариантов…

— О, проснулся, кажется…

Ксюша вздрогнула, когда увидела, что пришло сообщение от Кирилла.

«Принцесса, приедь ко мне, пожалуйста. Только Бродяге не говори. Форс-мажор…».

Впору бы успокоиться, а она отчего-то еще сильней разнервничалась, еще раз набрать попыталась — думала, он ответит, объяснит все по-человечески, но Прудкой просто скинул…

— Макс…

— Ммм?

— Мне нужно к Кириллу домой.

— Что-то случилось?

— Нет, просто… Просит приехать…

— Я понял, едем…

* * *

Они быстро домчали до нужного дома.

— Мне с вами подняться?

— Нет. Я сама… Быстро, надеюсь, — Ксюша улыбнулась Максиму, вышла из автомобиля…

Поняла, что разблокированная не так давно Нина звонит в очередной раз — скинула, с консьержем поздоровалась, поднялась на нужный этаж, позвонила в Кирову квартиру… Ждала с минуту… Потом снова…

Он не открыл, волнение только сильнее стало…

И Ксюша понимала, что самое время Макса позвать… Бродягу набрать… Но…

Нажала на ручку — дверь оказалась открытой. Прошла в коридор, прислушалась…

— Кирилл! Ты дома? — окликнула, но ответа не услышала. Сердце еще сильней забилось. Ксюша делала шаг за шагом, то и дело оглядываясь на открытую дверь…

Заглянула в гостиную — пустую. На кухню — тоже…

— Кир! — снова окликнула, не дождалась ответа, набрала…

Телефон был здесь — звуки донеслись из спальни. Это отчего-то обрадовало. Ксюша даже выдохнуть успела, ведь в голове все моментально ладно сложилось — наверное перебрал вчера, то ли от горя, то ли от радости, Ване не захотел признаваться, знал, что друг лютовать будет, а ее позвал, чтобы было, кому водичку подать… И дверь специально открытой оставил, чтобы не подниматься лишний раз, когда спасительница приедет.