Ведьмам тут не место! - Мотя Губина

— О да… — я блаженно прикрыла глаза, растекшись по спинке дивана, уже представляя, как окунусь в обжигающе горячую воду и проваляюсь там, как минимум, пару часов. Надо бы здесь баню изобрести. Я бы стала жутко богатой! Они даже не представляют, что такое настоящее блаженство!

— Вот уж нет! — прокричал эльф, а буквально через секунду пробежал мимо нас с полотенцем через плечо. — В очередь! Если Таня пойдёт в ванную, то вымыться у меня будет шанс — самое лучшее — через неделю! А мне тоже надо!

С этими словами он скрылся в недрах ванной комнаты, а я с осуждением покачала головой.

— Вот не знает, что значит взаимовыручка, поддержка и "дамы вперед". Да, ребят? — повернулась к ребятам и обомлела.

Я всё время забываю об их феноменальной скорости. В обычной жизни они её не используют, предпочитая перемещаться "по-человечески", но пару раз мне удалось её наблюдать. Воли вообще, как метеор. А Даник просто очень быстрый.

Сейчас оба соседа стояли там же, где и в прошлый раз — около дивана, но у обоих через плечи были перекинуты полотенца, а в руках Мракадана покоились аккуратно свёрнутые домашние лёгкие штаны. На их голые торсы я уже насмотрелась, так что через какое-то время ребята перестали меня стесняться. И ходили, как хотели.

— Предатели, — буркнула обиженно. — И вовсе не долго я моюсь.

Парни переглянулись и оба широко ухмыльнулись.

Даник уселся в кресло и, откинув голову на спинку, тут же заснул. Я знала, он проснётся сразу же, как откроется дверь ванной. И тут же ринется туда. Волчий слух, что уж.

Воли, видимо желая меня задобрить, сначала споил мне пару кружек какао с шоколадом, а потом, когда уже уходил спать, налил для меня целую ванну воды с пеной, в которой я благополучно заснула.

Проснулась уже от того, что замерзла и случайно уронила голову в воду, а соответственно, немного нахлебалась. За окном было очень темно, значит, все давно спят.

Завернулась в халат и, дрожа от холода, поскакала в свою комнату.

Только прикрыла за собой дверь, как от окна меня окликнул низкий мужской голос:

— Ну наконец-то! Я думал тебя уже идти вытаскивать!

— Екараны-бабай! — я инстинктивно перекрестилась. — Тьфу на тебя! Разве можно так пугать!?

На моём раскрытом балконе стоял Брейдон собственной персоной. А если точнее — его драконья часть. Глаза довольно поблескивали в свете луны, а сам мужчина светился таким довольством, как будто выиграл главный приз в своей жизни. Но самое главное — он пропускал в мою комнату ветер. И из тёплой уютной спальни помещение превратилось в совершенно остывшую пещеру.

Я поплотней закуталась в халат.

— Ты чего хотел-то?

— Так мы договаривались же полетать!

Мужчина приветливо распахнул объятия.

Я зевнула.

— Ты время видел? Романтик! Я же прошлую ночь не спала, подготавливая тебе праздник! Мы с ребятами до пяти утра на плакате твою подпись рисовали. И зачем тебе столько непонятных закорючек в простом имени? Как ты думаешь, я жажду полетать?

— Разве нет? — дракон растерянно потер переносицу.

— Нет, — отрезала я. — Я хочу спать. Приходи завтра. И ты мне тут наследил. И комнату всю охладил. Иди, иди, пусть завтра тебя ректор пристыдит.

Я стала надвигаться на мужчину, а он, под моим напором — пятиться от меня.

— Но… Ты же обещала…

— Я, во-первых, разговаривала с Брейдоном, — я хитро посмотрела ему в глаза. — А во-вторых — я обещала подумать. А это не то же самое, что согласиться.

— Нет? — дракон жалобно пытался остаться в комнате.

— Нет, — сурово уперла руки в бока. — И не надо делать мне тут жалобное лицо. Иди давай, отдыхай. А то у Брейдона завтра чёрные круги под глазами будут.

Дракон уныло поджал губы. Я спохватилась.

— Погоди, — он с надеждой развернулся. — А звать-то тебя как?

— Как это? — зелёные глаза непонятливо моргнули.

— Ну, ты у нас пока двуеличный… Двоеличный… В общем, не важно. Давай, пока вы с ректором не объединитесь, мы тебе имя придумаем.

Дракон как-то странно на меня посмотрел и резко охрипшим голосом предложил:

— Придумай.

Я? Нашёл, кого просить… Я, кроме как Шуриком, и назвать-то не знаю как.

— Брейдон… — бормотала я. — Брейдон Никс. Никс. О! Никусей будешь!

Дракон скривился, будто съел лимон.

— А более суровое имя нельзя придумать? — он с надеждой заглянул в мои глаза.

— Никуся — очень суровое имя, — заверила я. — У меня так гладильную доску звали.

— Что это?

— Это? Оружие такое, — я пожала плечами. — Страшное.

— А-а-а, — дракон немного подумал, а потом улыбнулся. — Ну ладно. Давай Никуся. Не забудь, это ты меня назвала!

— Я, я, — подтвердила, выгоняя наглого ящера — А теперь иди отсюда, я спать хочу.

— Сейчас, одну секунду, — Никуся огляделся и плюнул огнём в камин, который до этого, я уверена, был отродясь декоративный.

Я подпрыгнула от неожиданности.

— Никуся, — ласково позвала мужчину. — Там дров-то нет… Что гореть будет? Спальня?

— И не надо — это магический огонь. Всё под контролем! — он самодовольно кивнул. — Поцелуй на прощание?

Я усмехнулась и чмокнула дракона в щеку. Какой же он все-таки… Никуся!

— Иди уже!

Дракон подмигнул и с разбегу спрыгнул с балкона. Уже в следующую секунду взмыл в небо, выписывая немыслимые пируэты.

А я закрыла окно и блаженно растянулась на кровати — ректорский огонь мгновенно прогрел комнату и теперь поддерживал в ней оптимальную температуру. Хорошо все-таки иметь огнедышащего мужчину. Всегда в хозяйстве пригодится.

Глава 28. Подтяните физкультуру!

— Грейс! Ты там уснула? Снимай свою ленивую задницу с лестницы и дай, наконец, уже другим пройти этот этап.

Дроу прохаживался под одним из снарядов и щедро награждал нелестными эпитетами и сравнениями всю нашу дружную или не очень дружную шеренгу молодых спортсменов.

Доставалось больше всех, как обычно, мне. Правда теперь он перестал относиться ко мне, как к ненавистной расе ведьм. Так что относился просто так, как к самому хилому и ничтожному ученику на всём курсе.

— Подождут Ваши "другие", — злобно прошипела я, тщетно пытаясь достать ногой до твёрдой поверхности. — Они идут уже второй круг, а я только первый. В тот раз всех пропустила, а в этот — пусть ждут.

Это было самое начало этапа — длинная веревочная лестница, мотающаяся на ветру, словно носки на сушилке для белья, уходила в самое небо. Нужно было долезть до самой вершины и уже оттуда перепрыгнуть на деревянное бревно, также подвешенное в воздухе и мотающееся из