Роковая Роксана - Ната Лакомка

- Почему? – я не торопилась освобождать пальцы из его ладони.

Ладонь была твёрдой, широкой, и мне совсем не хотелось оставлять её.

- Наверное, потому что вряд ли пожмёшь руку тому, чьей смерти желаешь всей душой.

Пока я обдумывала эти слова, роща закончилась, и мы оказались возле пруда, заросшего водяными лилиями. Я сняла перчатки и наклонилась над ложбинкой между камней, откуда бил родник – несколько красноватых фонтанчиков. Зачерпнула воды горстью и с наслаждением напилась, а потом умылась. Вода была с привкусом железа и мяты, заросли которой покрывали берег.

- Это и есть знаменитые развалины? – граф осматривал пруд, держа мой зонтик под мышкой, а тростью сдвигая шляпу на затылок. – Это сюда вас приглашали?

- Сюда приглашают всех девушек на романтические прогулки, - теперь я чувствовала себя совсем неплохо и уселась на камень, наслаждаясь свежестью и тенью. – Достаточно близко от Солимара, чтобы соблюсти приличия, и достаточно далеко от строгих маменькиных глаз.

- Милое местечко, - хмыкнул граф, побродив вокруг меня и вдоль берега. – Водоём явно рукотворный. Каменная кладка уходит с берега в воду.

- В этом нет ничего удивительного, - ответила я, наблюдая, как королевский эмиссар осматривает берег. – Если кто-то построил здесь стену и крепость, то вполне понятно, что понадобилось и водохранилище на случай осады.

- Зачем строить крепость рядом с городом? – поинтересовался граф и присел на корточки, разглядывая замшелые камни. – А тут устраивают не только романтические прогулки, но ещё и романтические пикники?

- Про пикники не слышала, - покачала я головой. – Всё-таки, есть здесь не слишком эстетично. От воды несёт тиной… Неаппетитно.

- Но шампанское здесь употребляли, - граф указал на россыпь зеленоватого стекла. – Вот, бутылку разбили, варвары. Полюбуйтесь.

- Очень некрасиво, - поддакнула я без особого интереса. – Но если вы не согласны, что здесь была крепость, то хотелось бы услышать вашу версию. Что тут находилось? Загородный дом Солимарского короля? Или монастырь?

- Для монастыря тут слишком много языческих мордочек, - Бранчефорте указал на еле заметные скорбные лики, выбитые на рухнувших колоннах. – Нет, здесь точно был не монастырь. И не загородная резиденция. Нет сопутствующих построек. Кухни, там, конюшни… Зато есть бассейн, - он встал на колено и разогнал тростью листья кувшинок и ряску с поверхности воды. – Что-то мне подсказывает, что здесь было святилище. Второе святилище богини Соль.

- Второе? – удивилась я. – Рассуждая по-вашему – зачем второе святилище рядом с городом? Ведь в Солимаре есть святилище Соль. Там, где баня. Вы сами говорили.

- Да, говорил, - граф наклонился к воде, так что я увидела отражение его лица в бурой поверхности пруда. – Но если вы не знаете, то Соль была двуликой богиней. На равнине ей поклонялись, как богине-целительнице, а на холмах – как богине-мстительнице. Богине, которая слышит жалобы и насылает на провинившихся проклятия.

Эти слова очень зловеще прозвучали над тихим прудом, где белели кувшинки.

А вокруг было так тихо и мирно… Стрекотали кузнечики, в зарослях боярышника шныряли юркие крапивники, солнце заливало развалины горячим золотистым светом, но по моей спине заструился холодок.

- Ужасно, если это так, - сказала я негромко. - Думаете, здесь топили тех несчастных?.. Во время свадьбы Соль?..

- О нет, - рассеянно ответил Бранчефорте, высматривая что-то в пруду. – Женихов богини топили там, где теперь аристократы предпочитают купаться и принимать ванны. А здесь… Есть у меня одна мысль, что делали именно здесь, - он выпрямился, протянул мне зонтик, бросил на камни шляпу и трость и начал расстёгивать камзол.

- Значит, сюда приносили прошения? – догадалась я, наблюдая, как он снимает камзол. – Ну, жалобы на тех, кого богиня должна наказать?

- Думаю, да, - граф стянул камзол и отправил его следом за шляпой и тростью, а сам принялся расстёгивать пуговицы на рукавах рубашки.

- Что вы делаете, позвольте спросить? – забеспокоилась я, когда он справился с рукавами и взялся расстёгивать пуговицы от ворота до пояса.

- Раздеваюсь, - спокойно ответил Бранчефорте.

- Вам жарко? – настороженно спросила я, невольно сжимая зонтик, будто он смог бы меня защитить.

- Нет, - граф снял рубашку, бросил поверх камзола и принялся за пуговицы на штанах.

- Милорд! – перепугалась я, вскакивая на ноги.

От моего крика крапивники стайкой сорвались с ближайших кустов и умчались куда-то в чащу.

- Да не кричите вы так, - граф сбросил сапоги, штаны и чулки, и остался в одних коротких подштанниках. – Просто хочу кое-что проверить…

- Проверить? – пробормотала я, отступая к каменной колонне и прижимаясь к ней спиной.

- Совершенно верно, - Бранчефорте сделал несколько энергичных взмахов руками, наклонился вправо-влево, а потом начал осторожно спускаться по замшелым камням к пруду.

Это было очень привлекательное зрелище – даже ещё лучше, чем когда граф продемонстрировал всему высшему обществу свой непристойный купальный костюм, но любоваться полуобнажённым мужчиной в этот момент у меня не было никакого настроения.

- Полезете в воду?! – перепугалась я ещё больше, чем когда он начал раздеваться.

- Хочу посмотреть, что там на дне, - граф уже был по колено, уже по пояс среди листьев и цветов кувшинок, и развёл их руками, собираясь нырнуть.

- Прошу-прошу-прошу не надо! – залепетала я, неловко ступая по камням к краю пруда. – Вы не знаете, какое там дно… Здесь никто никогда не купается!.. Это опасно!..

- Не волнуйтесь, - он оглянулся на меня через плечо, и уголки его губ лукаво задёргались, - я хорошо плаваю, мне ничего не угрожает. А в глубинных чудовищ возле Солимара я никогда не поверю.

- Гилберт, пожалуйста… - взмолилась я. – Если с вами что-то случится, я не смогу помочь!.. А до города слишком далеко бежать!..

- Приятно, что вы так за меня переживаете, - хмыкнул он. – За это обещаю достать для вас со дна древние сокровища Соль. Если они там есть, конечно.

Он хохотнул, потом набрал в грудь воздуха и нырнул рыбкой – только мелькнули спина, ягодицы, облепленные мокрыми панталонами, и босые пятки.

Тёмная поверхность воды колыхнулась, проглатывая его, и стало тихо и пусто – только кувшинки