Практическая магия - Дебора Смит

Сорок два камешка. Мы с Артуром стояли на гранитном выступе над ручьем и уныло смотрели на них, а холодный сентябрьский дождик просачивался сквозь ветки деревьев и поливал нас, несмотря на плащи и соломенные шляпы с широкими полями. Мне казалось, что у меня вынули сердце.

– Брат-медведь наверняка умер, – голосом маленького ребенка сказал Артур. – Иначе он давно бы уже вернулся.

– Нет, милый, с ним все в порядке, я уверена. У нас осталось еще много камней. – Я обвела рукой пространство вокруг нас.

– Если он не вернется, то у мамы-медведицы не будет никого, кого она могла бы любить. А я так и не узнаю, хочет ли она и дальше жить с нами. Она умрет. – Он вздрогнул. – Я боюсь, что я тоже умру. Отправлюсь к папе и маме. Как ты думаешь, мама узнает меня?

– Ты не умрешь, обещаю тебе. Идем со мной. – Я подвела брата к краю выступа. – Давай наберем гальки в карманы, отнесем ее домой и высыплем в большой горшок. Мы будем вынимать камешки по одному каждый день. Если брат-медведь не приедет к нам к тому времени, когда они закончатся, то я сама отправлюсь в Нью-Йорк и привезу его.

Артур с открытым ртом слушал меня.

– Ты можешь это сделать?

– Да, но только когда горшок опустеет.

Мой брат переварил этот сложный план, и в его глазах затеплилась надежда. Я купила нам еще немного времени. До тех пор пока в горшке не останется последний камень, мне придется придумать, что делать дальше. Пока мы шли домой, нагруженные тяжелой, каменной надеждой, Артур широко размахивал руками, описывая круги. Я с тревогой посмотрела на него.

– Что ты делаешь, малыш?

Он закрыл глаза.

– Я лечу в Нью-Йорк, – ответил он.

Был солнечный день, холодный, но синева неба казалась особенно яркой. Листья на кизиловых деревьях на краю лужайки только начали краснеть, и все выглядело еще совсем по-летнему.

* * *

– Я слышу шум машины, – объявила Фанни Ледбеттер.

Я подбежала к окну гостиной и выглянула во двор. Сердце билось у меня в горле. Но это был не Квентин. Очень медленно к дому подъехала мототележка. Мне хватило одного взгляда на белокурые волосы и нежное личико. Я застонала.

Эсме Тайбер.

Ей все-таки удалось перехитрить сторожей и миновать ворота в Тайбер-крест. Она захватила с собой багаж и портрет Бетины Грейс. Когда девушка вылезла из своего автомобильчика, Лиза, Фанни и я окружили ее. Лицо Эсме опухло от слез, в глазах застыло выражение ужаса.

– Я никогда раньше по-настоящему не убегала, – прошептала она и задрожала.

Я обняла девушку.

– Все будет хорошо, не волнуйся. Ты зайдешь в дом и отдохнешь. – Я представила беглянку Лизе и Фанни и повела Эсме в дом.

Она озиралась по сторонам. Мы подошли к крыльцу дома, и она неожиданно подалась вперед. Эсме увидела Железную Медведицу на пастбище.

– Медведица! – пронзительно взвизгнула она, отбросила мои руки и пустилась бежать через двор и лужайку, пока не замерла перед скульптурой. Я поспешила за ней. Девушка стояла у абстрактной шеи животного и гладила его, словно перед ней была крупная собака. – Медведица ты моя дорогая, – приговаривала она своим странным, высоким, как у феи из сказки, голоском, и улыбалась. – Когда я была маленькой, я сочиняла о тебе сказки. Когда я оставалась одна, ты была со мной рядом. Если люди смеялись надо мной, ты их тут же пожирала. Когда мне становилось страшно, ты садилась рядом со мной и мурлыкала. – Эсме подняла голову, увидела меня. Девушка дрожала всем телом. Слезы текли по ее щекам. Пугающее путешествие в пять миль от Тайбер-крест до “Медвежьего Ручья” по шоссе на скорости в пятнадцать миль в час исчерпало запас ее мужества. – Медведи могут мурлыкать, – прошептала Эсме, обхватив себя руками за плечи.

Я протянула к ней руки.

– Я верю тебе, раз ты так говоришь.

– Больше никто мне не верит. Я дурочка в семье. На днях, когда в доме была вечеринка, я слышала, как кто-то сказал: “Эсме – хорошенькая маленькая идиотка”. Я знаю, что такое идиотка.

Мне стало так жаль ее, это красивое вечное дитя.

– Что ж, ты попала в необыкновенное место. Здесь медведи и в самом деле мурлыкают.

Эсме рассмеялась, и я повела ее в дом.

Дозвониться до мистера Джона я не смогла, поэтому мне пришлось оставить сообщение для Джанин на птицефабрике. Потом я напоила Эсме горячим чаем и отвела в свою спальню, где та задремала на моей постели. Мы с Лизой сидели на кухне и обсуждали, как нам с ней поступить.

– Уверена, что мистер Джон позволит ей приезжать сюда в гости, – настаивала Лиза. – Ведь Квентина здесь теперь нет.

Я посмотрела на горшок с камешками, стоящий на подоконнике. Там осталось всего несколько штук. Мне предстояло столкнуться с куда более серьезными неприятностями, чем сбежавшая от Тайберов Эсме. В дом ворвался Артур. Он только что вернулся из своего путешествия по лесу. В его длинных волосах запутались сухие листья. Мой брат бросил на стол рюкзак в цветочек, раздувшийся от его находок – интересных кусочков коры, выбеленных солнцем и ветром панцирей давно умерших черепах, птичьих гнезд и прочих даров природы. Но его глаза не отрывались от потолка. Он выглядел сбитым с толку.