Принцесса Восточного леса - Ануша Захаревич

– Ни за что!

– В таком случае, начинайте преподобный Микос, – приказал мистер Брайтон, и священник начал зачитывать ритуальные слова.

Нити силы Единого, как и в прошлый раз, начали закручиваться вокруг наших запястий. Только в этот раз они искрились так, как будто вот-вот взорвутся. Кажется, мистер Брайтон не замечал этого, а я вся подобралась, готовая совершить побег, если возможность все-таки представится. И она не заставила себя ждать.

– Согласен ли ты, Димис эс Брайтон, взять в законные жены перед Единым богом Розалию Бохвуд?

– Согласен.

Как только он это произнес, нити на наших запястьях накалились до предела.

– Что за… – только и успел произнести Димис, как прогремел взрыв, и нас отбросило друг от друга на несколько метров.

Это был мой шанс. Я подскочила и начала бежать в противоположную от мистера Брайтона сторону, лавируя между охранниками, которые закашлялись в едком дыму после произошедшего взрыва. Когда я уже была уверена, что все получилось, кто-то поставил мне подножку, и я растянулась на земле, больно сдирая кожу с рук и щеки. Подняв глаза, я увидела, что лежу на самом обрыве. Кажется, не только охрана была дезориентирована после взрыва, но и я. Если бы не чья-то подножка, я бы сиганула в пропасть. Хотя, возможно, после всего, что случилось, это была бы лучшая участь. Меня грубо подняли и развернули спиной к обрыву, крепко держа с двух сторон. Один из охранников дернул меня за волосы и поднял голову к подходящему ко мне мистеру Брайтону.

Он был в бешенстве, в крови, с огромным ожогом на руке, где должны были завязаться наши с ним нити Единого. Кажется, смерть моя не будет быстрой.

Димис подошел ко мне и в гневе разорвал лиф на моем платье. Увидел то, что искал. На моей грудине светилась брачная руна. Он зло сплюнул.

– Стерва! Все-таки свалилась к нему в объятия как последняя проститутка! – после этих слов он зло дал мне пощечину, после которой я некоторое время не могла найти связь с этим миром.

– Привести его! Пусть своими глазами увидит, как ты умрешь!

Несколько охранников вывели из-за дома связанного, обессиленного Рэна. Они бросили его к ногам Мистера Брайтона.

– Рэн! – дернулась я к нему, но охранники меня задержали.

– Преподобный, как же так получилось, что, давая клятву верности отцу, вы в итоге прятали дриаду под самым его носом, а потом набрались смелости и женились на ней? А? Отвечай! – он подошел к Рэну и схватил его за волосы, чтобы тот посмотрел на него.

Я видела браслеты, которые блокировали магию на запястьях мужа. Видела, что на его шее надет ошейник с шипами вовнутрь, наверняка отравленными, судя по коже под ними. Рэну нужна была помощь, и это меня убивало еще больше.

– Мой отец пережил бы потерю одного сына, – слабо ответил он.

– Император отправил тебя на задание, ты должен был искать выход, а что сделал ты?

– Нашел решение, – Рэн посмотрел ему прямо в глаза, – она и есть будущее этого мира. Отпусти нас, и я покажу отцу, что нашел ответ на его вопрос.

– Император не об этом спрашивал тебя, щенок!

Что-то в их беседе для меня не складывалось. Какая клятва верности отцу? Клятву верности приносят только императору, но не…

– При чем здесь император? – не выдержала я, – Рэн объяснит все отцу, и они вместе найдут выход из этой ситуации! Без вас, мистер Брайтон!

Они вдвоем посмотрели на меня. Мистер Брайтон с непониманием, а Рэн с каким-то отчаянием во взгляде. А затем мистер Брайтон рассмеялся громко и заливисто.

– Так ты не рассказал ей, – протягивая слова, сказал он.

– Что не сказал, Рэн? – спросила я, обращаясь к мужу.

– Знаешь ли ты, дорогая Розалия, – сказал он, направляя ко мне, – как зовут младшего сына императора? Того, кто не претендует на престол, того, которого всю жизнь интересовало нечто иное, не власть нет.

Я молчала, молчал и Рэн. Мистер Брайтон в очередной раз за вечер упивался своим превосходством над ситуацией.

– Младший сын императора, третий ребенок в семье совсем не стремился быть военным или политиком, нет! Он уговорил отца разбить ему сад с лекарскими травами в императорском дворце. После чего и был назначен на обучение религиозному ремеслу с последующим Посвящением…

– Нет, Рэн, этого не может быть! Рээн, скажи, что это не так! – я умоляла его ответить, а он молчал.

Он не отрицал. Многие вещи сейчас заиграли совсем иначе в моей голове. Все его уклонения от ответов, вопросы принца Эмиля про женитьбу на принце, это все было про него! Про Рэна. Мне казалось, что земля начала уходить из-под ног.

– И ведь это еще не все, дорогая. Спроси у своего ненаглядного, кто оповестил дворец о том, где находится Розалия Бохвуд со своим братом? Кто отправил вестника из клана Великих дубов?

Я в шоке смотрела на мистера Брайтона, а затем перевела взгляд на Рэна. Он посмотрел на меня и сказал практически одними губами:

– Мне жаль, Лия. Я не хотел…

Меня обдало жаром, а затем ледяным холодом от его предательства. Рэн… Я подарила тебе душу и всю свою жизнь, а ты…

В этот момент над нами раздался раскат сильнейшего грома, который я не слышала за всю свою жизнь. Если бы он разразил меня прямо здесь на этом месте, я была бы не против. Возможно, не было бы так сильно больно.

Неожиданно для всех Рэн резко встал и сбросил браслеты, сдерживающие магию с запястий. Достал нож и бросился на мистера Брайтона. От неожиданности, охранники, которые держали меня, резко бросились на помощь своему господину.

Я упала на колени. У меня не было сил подняться и куда-то бежать. Я не понимала зачем и куда. В этом мире только жестокость и предательство. По лицу бежали слезы, которые не давали увидеть, что происходит передо мной.

– Позволь, я прекращу твои страдания, – прямо передо мной появилась Габи с шальными глазами и тремором в руках. За ее спиной возле дома мне показалось, что я увидела до боли знакомую кудрявую голову.

Эта невнимательность была для меня роковой. Я не успела среагировать, как девушка поставила ногу мне на грудь и толкнула что было силы. Мне было не за что ухватиться, и я просто полетела вниз спиной в пропасть.

У меня не было сил ни кричать, ни пытаться ухватиться за скалы. Пожалуй, это лучший выход из этой ситуации.

Смерть смоет все раны с моей души.

Зачем я сюда