Твое противоядие - Евгения Мос

— Да Люрис… все в порядке, спи давай.

Я снова закрыла глаза и открыла их уже когда было светло. Эндари рядом не было, я повела рукой по подушке и наткнулась на записку: «Скоро вернусь». Чтож… ладно.

Я перевернулась на половину Эндари и глубоко вдохнула, ощущая легкий аромат корицы и гвоздики и расслабилась. Одеяло приятно обнимало, ткань была мягкой. В номере пахло фруктами — на столе валялись апельсины, инжир, виноград, дыня. Я надкусила сочный плод, сок потек по губам и лицу, но меня мало это волновало.

Я сосредоточилась на настоящем, откидывая дурные мысли прочь. Сходила в душ, уселась на кровати и принялась в кожу втирать лосьон для тела, влажные волосы приятно холодили спину, а оглянулась на стеклянные двери — солнце уже во всю жарило на улице.

Дверь открылась, вошел Эндари с тележкой и подмигнул.

— Доброе утро!

— Привет, — ответила я.

Он вкатил тележку с подносом, где стояло кофе в чашках, миска салата и всего одна тарелка с пахлавой.

— Я большую часть сладостей убрал, — пояснил он. — Там был…

— Рахат-лукум?

Он кивнул, и я благодарно ему улыбнулась. Он положил пакет на кровать и из него достал свежи круассаны.

— Где ты их нашел?

— Сходил поискал пекарни.

— Давно ты встал?

— Пару часов назад.

Я вгляделась в него, мне показалось, что он напряжен… Руки были чересчур точные, он сосредоточенно выкладывал круассаны в мышцах лица ни капли расслабленности.

— Все в порядке? — Я ласково провела по его плечу, ощущая, как под моей рукой оно слегка расслабляется.

— Да, — ответил Эндари. — Просто что-то не дает покоя…

— Я здесь с тобой, расслабься.

Я обняла его со спины, прижимаясь к нему в одном полотенце, он повернул голову и чмокнул меня в щеку. Его золотистый взгляд меня сканировал будто, проникал вовнутрь, но я улыбнулась и укусила его в шею.

— Кофе остынет, давай пить, — предложила я.

— Конечно. Затем мы съездим к моей бабушке.

— К бабушке Вире? Зачем?

— Может она что-нибудь прочитает о нашем будущем? Она иногда дает хорошие советы.

Я хихикнула и покачала головой, но согласилась. Ну подумаешь, бабушка у него с причудами. Мы все тут не самые нормальные люди.

Эндари после завтрака увлек меня поцелуями на кровать, а затем мы оделись и вышли на улицу.

— Бабушка Вира сегодня у себя дома, пойдем в северную часть города, — сообщил мне муж.

— Почему она живет то отдельно, то с вами?

— Она любит приходить, увидеть всех, поесть маминых блинов, сказать пару странных вещей, а потом сказать, как она устала и хочет к себе. Думаю, она хочет оставаться человеком — фейрверком даже в старости. Ты ее видела только за завтраком. За ужином она уже открывает бутылку вина и рассказывает про виноградники, которые держала с дедом в молодости.

— Они любили друг друга? — поинтересовалась я осторожно.

— Я дедушку почти не застал. Но по рассказам мамы, он любил бабушку больше чем она его. Она была всегда яркой и эффектной. Она даже в молодости баловалась сигаретами, а он ничего не говорил ей. Ей было удивительно, тогда нравы были еще строже, и мама была из более консервативной семьи. Бабушка Вира приняла ее как дочь, хоть и периодически критиковала ее стряпню. Она подарила маме много украшений и научила грозно смотреть на отца.

— Не могу поверить, — усмехнулась я. — Твоя мама как будто всегда такой была.

— Нет. Мама говорит, что она раньше была более робкая. Поэтому ты у нее вызываешь такое восхищение, что уже в молодости ты с характером.

Мы прокатились на маленьком трамвайчике, я с удивлением замечала, как фасады зданий становятся выше, современнее, как за окном спокойные районы меняются на более шумный центр, а затем снова за окном стихает, когда стремительное сердце Хэлии оказывается позади.

В северной части показался частный сектор, домики тут были маленькие, но все с палисадниками, с цветными мозаиками на дорожках и узорами на стенах. Мы вышли на остановке и пошли вдоль улицы Лантаны, которую украшали одноименные кустарники с цветами. Желто-оранжевые шапки цветов украшали улицу, точно маленькие солнышки, и было ощущение, что тепло не только телу от палящего солнца, но и глазам от теплых оттенков растений.

— Я здесь часто бывал в детстве. Бабушка забирала меня в гости, я бегал по маленьким улицам, срывал цветы и приносил ей.

— Она не ругала тебя?

— Нет, она всегда плевала на правила, — фыркнул он. — Правда сказала, что лучше бы я устроился на подработку и приносил ей что-нибудь более полезное. Но все цветы, что я ей приносил ставила в вазу.

— Она любит тебя.

— Вероятно за вздорный характер. Так что я старался соответствовать.

Я пихнула Эндари в бок и рассмеялась.

— Ты такой нахальный, конечно.

— Не будь я нахалом, мы бы не были вместе.

— Я бы поспорила.

— Поспорь.

Я шлепнула его по руке и покачала головой, осознавая внутри себя, что он прав. Если бы не его смелость, мы бы правда не были вместе. Жаль только, что все закончится скоро.

Я снова сделала резкий вдох и выдох. Нет. Сейчас думать об этом нельзя. У нас впереди прекрасный день. Даже не смей его портить, Рейни.

Я оглянулась на Эндари, он внимательно осмотрел меня. Он слишком внимательный, меня это даже напрягает, от него как будто ничего не утаить. Но я буду вести свою игру дальше.

Мы остановились около небольшого одноэтажного домика с белыми стенами, коричневой крышей и в тон ей ставнями. Дом обвивало растение с яркими красноватыми цветами, декоративная лиана — фасоль огненно-красная. А рядом с крыльцом так же, как и по всей улице росли кустарники Лантаны. Дом был точно огоньком на этой яркой улице. Я улыбнулась и провела рукой по стене.

— Красиво! — прошептала я.

— Внутри еще лучше, — сообщил мне муж.

Мы позвонили в звонок и спустя минуту дверь распахнулась. Вира стояла в ярком желтом платье, под которым были свободные шаровары изумрудного цвета, ее серебристое каре было идеально гладким, точно гладь озера, освященная луной.

— О, я уж заждалась. — Ее губы, накрашенные коричневым блеском, расплылись в хищной улыбке, которая не пугала, а лишь показывала яркий характер хозяйки этого дома. — Проходите, проходите.

Мы зашли вовнутрь, сняли обувь, и я открыла рот от изумления, не сумев справится с эмоциями.

Все стены были украшены яркими картинами: где-то с цветами, где-то с крупными кошками, где-то были натюрморты.

— Это вы написали? — спросила я.

— Да, — бодро кивнула бабушка Вира. — Мое увлечение последнего десятилетия.

— До этого