Очарованная вальсом - Барбара Картленд

— Пока вы бреетесь, можно погладить ваш костюм, сир, — любезно предложил мажордом.

Раздеваясь, Ричард улыбнулся. Кажется, он целую вечность заимствует шейные платки и бреется в чужих домах. Он вспомнил ночь после пожара, когда ему пришлось отмывать закопченное лицо в доме баронессы Валузен, а затем посылать за Гарри, чтобы он присоединился к своему хозяину.

«То-то Гарри обрадуется, — подумал Ричард, — когда узнает, что мы уезжаем из Вены. Ему жутко не нравится этот город — хотя, говорят, он самый веселый во всей Европе. Я бы сказал — веселенький…» — последнее замечание был напитано едкой иронией.

Когда Ричард был умыт и переодет во все чистое, его отвели в маленькую комнату с видом на сад.

— Его сиятельству доложили, что здесь графиня, сир. Князь спустится через несколько минут, — величественно объявил мажордом.

Оставшись один, Ричард подошел к окну и устремил взгляд на заснеженные лужайки. Кажется, он немного устал… Не каждый день выпадает таким насыщенным! Интересно, как отнесется ко всему Меттерних, когда услышит о происшествиях последней недели и узнает, что девушка, в судьбе которой он принимает участие, собралась замуж за нищего, опального англичанина?

Впрочем, много времени на эти размышления у него не ушло — открылась дверь, и в комнату впорхнула Ванда: в бледно-голубом муслиновом платье с низким вырезом, открывавшим ее любимое бирюзовое, с бриллиантами, ожерелье. Волосы ее были красиво уложены, лицо посвежело, глаза сияли — можно было подумать, что она явилась сюда, побывав в нежных руках мастериц модного салона в Париже, а не вырвалась из лап похитителей, грозивших ей гибелью под злобный рык волчьей стаи.

Она подбежала к Ричарду, и, как только лакей закрыл за нею дверь, он крепко прижал ее к себе — свою вновь обретенную драгоценность.

— Я люблю тебя, — с нажимом проговорил он. — Ты уверена, что все остальное не имеет значения?

— Абсолютно уверена, — светло улыбнулась Ванда.

Ричард еще крепче прижал ее к себе. Нашел губами ее губы и припал к ним, забыв обо всем на свете.

Ее тело затрепетало в его руках, но не от страха, а от нового, странного чувства, от которого сильнее начинало биться сердце, а веки становились теплыми и тяжелыми.

— Сегодня ты будешь моей женой, — хрипло прошептал Ричард, и вновь припал к губам Ванды.

Занятые собой, они не услышали, как дверь отворилась и кто-то вошел в комнату. Их спугнул легкий шорох, и они отпрянули друг от друга. Перед ними стоял князь Меттерних — в синем халате из бархата, свежий и улыбающийся.

— Мне сказали, что графиня Ванда Шонборн хочет видеть меня по неотложному делу, — весело приветствовал их князь. — То, что я вижу, и есть причина такой спешки?

Ванда покраснела и присела в глубоком реверансе.

— Прошу простить нас, ваше сиятельство, мы не слышали, как вы вошли, — пролепетала она.

— Пожалуй, любовь не только слепа, но и глуха, — пробормотал князь, переводя взгляд на Ричарда.

— Ричард Мелтон к вашим услугам, ваше сиятельство, — представился Ричард.

Князь поднял руку.

— Мелтон?.. Я, кажется, знал вашего отца — мы виделись несколько лет назад, когда он был в Париже, — приветливо произнес он и обернулся к Ванде. — Что вы хотели сказать мне? Или я сам догадаюсь?

— Мы пришли, потому что собираемся обвенчаться, — сказала Ванда. — Сегодня. Но я хотела, чтобы вы первым узнали об этом, и еще хотела показать вам Ричарда.

— Так вы собрались замуж?

На лбу князя появилась морщинка. Он сдвинул брови и нахмурился.

— Да-а, — быстро ответила Ванда. — Я люблю Ричарда, а он любит меня и настаивает, чтобы по каким-то важным причинам мы обвенчались непременно сегодня, сейчас же. А затем мы должны срочно уехать из Вены.

— Да, вот это новости… — протянул князь. — Одна другой сто́ит… Быть может, вы мне все объясните, молодой человек?

— Полагаю, ваше сиятельство, что мне будет намного проще сделать это с вами наедине, — начал Ричард, но Ванда перебила его.

— Нет-нет, я возражаю! — бурно запротестовала она. — Я знаю, вы хотите пощадить мои чувства, когда пойдет рассказ о том, что произошло во дворце Разумовского, но стыдиться мне нечего. Я хочу, чтобы князь знал обо всем, что случилось, и не боюсь услышать об этом.

С этими словами Ванда подошла к Ричарду и взяла его под руку — настоящая спутница жизни. Тронутый, он накрыл ее пальцы своею ладонью и улыбнулся.

— Хорошо. Тогда расскажем обо всем вместе, — согласно кивнул Ричард и перевел взгляд на князя. Тот глядел на них, и во взгляде его сквозило недоумение.

— Если история длинная, быть может, нам лучше присесть? — предложил он.

— Благодарю вас, сир, — ответил Ричард.

Они перешли к камину, где князь уселся в свое кресло-качалку с высокой спинкой, а Ванда и Ричард устроились лицом к нему на обтянутой позолоченной парчой софе.

Рассказ Ричарда обо всем, что произошло с момента их первой встречи с Вандой на балу в Хофбурге по настоящий момент, Меттерних слушал очень внимательно.

Ричард обстоятельно рассказал о том, как переоделся царем, как влюбился в Ванду и как Екатерина обнаружила, что Ванда шпионка. Рассказал о происшествии во дворце Разумовского и о том, как вовремя начавшийся пожар спас Ванду от притязаний царя, о том, как они жили у баронессы Валузен, и, наконец, о вчерашнем похищении и о том, как удалось возвратить в Вену Ванду, которую должны были отвезти в Грузино.

Ричард рассказал обо всем просто, коротко и без сантиментов, и все это время Меттерних не сводил глаз с его лица. В заключение Ричард сказал:

— Вот и все, ваше сиятельство. Я решил, что мы должны обвенчаться и немедленно уехать из Вены. Когда Ванда станет моей женой, я получу полное право защищать ее. Но я не настолько глуп, чтобы не понимать, что здесь у меня два смертельных врага. Для начала я намерен уехать с Вандой в Брюссель — сегодня же вечером — и там буду просить милости у британского посла. Может быть, он поможет мне найти какую-нибудь должность.

— Значит, вас изгнали из Англии?

— Да, изгнали, — смиренно констатировал Ричард. — За дуэль, в которой я не участвовал, за гибель человека, с которым не ссорился.

— А там что произошло? — наклонился вперед князь.

Ричард коротко объяснил.

— А! Как же, как же… Я знаю вашего кузена! — оживился князь. — Неугомонный… Он не может прожить без дуэлей, как иной человек становится рабом спиртного…

— В тот момент мне ничего не оставалось, кроме как пойти на его условия…

— Я вас понимаю, — кивнул князь. — С учетом тех обстоятельств у вас действительно не было выбора. Но позвольте задать вам один вполне уместный вопрос: на что вы предполагаете содержать жену?