Влюбленный лжец - Лола Кинг

Он прижимает ладонь к моим ногам, заставляя меня стонать сквозь кляп.

— Через минуту я проверю, насколько мокрой ты стала от этого, и готов поспорить на жизнь, что твои трусики будут мокрыми.

Я качаю головой, но не думаю, что его волнует мой отказ.

— Большинство Теней будут делать немного бизнеса и много удовольствия. И тогда приходят Афродиты. Геры не приглашены, и будут присутствовать только те Афродиты, о которых просили люди. Твое имя было выбрано довольно много раз.

Он снова шлепает меня по киске через джинсы. Я резко вдыхаю через нос, зажмуривая глаза, пока меня подвергают еще более восхитительной пытке.

— До этой недели тебя не называли Афродитой, потому что Круг считает, что я использовал тебя. То сообщение, которое ты получила сегодня вечером, — это то, что все Афродиты получают от Тени, когда их призывают. И каждый раз, когда Зевс предлагал Афродиту, я говорил, что хочу тебя. Говорил раньше всех. И я притворялся, что отправил тебе это сообщение. Каждый раз. Каждый. Каждый раз.

Он говорит мне, что причина, по которой меня никто не использовал в храме, в том, что он защищал меня от них?

— Помнишь, о чем мы договорились, Элла?

Его строгий голос заставляет меня ерзать на его коленях. Боже, как же мне нравится, когда я до глубины души чувствую, что принадлежу ему.

— Никаких других мужчин. Это не совет. Это не совет, чтобы сохранить мирные отношения между нами. Мое слово — закон, и за неповиновение придется заплатить.

Его ладонь снова надавливает на мои джинсы, и вместо того, чтобы бороться с его навязчивым поведением, я стону сквозь кляп. — Я никогда не причиню тебе вреда. Ты — мое все. Ты мой рай в этом проклятом разбитом мире. Но я причиню боль любому, кого ты подпустишь к себе, понимаешь? Я не стану их убивать. Я предпочту, чтобы они долго и мучительно страдали.

Задыхаясь, он убирает руку от моего пылающего ядра.

— Но, признаться, я был бы весьма раздосадован, если бы оказался в тюрьме из-за того, что ты ослушалась и позволила кому-то, кроме меня, прикоснуться к тебе. Так что будь хорошей девочкой и помни об этом: Никаких. Других. Мужчин.

Он целует меня в щеку, потом в челюсть, вероятно, ощущая губами кожу кляпа. Зарывшись лицом в мою шею, он говорит, касаясь моей кожи, отчего по рукам бегут мурашки.

— В эти выходные на тебя объявили тендер.

Мое дыхание учащается, грудь вздрагивает, когда он прикусывает кожу под моим ухом.

— Клянусь, количество денег, с которыми Тени играют в Круге, находится на совершенно другом уровне.

Он смеётся, — Хорошо, что я готов потратить на тебя все золото мира.

Мне хочется кричать, плакать, благодарить его, говорить, как отвратительно его поведение, и при этом целовать его за то, что он защищает меня.

— В эти выходные ты моя, сладкая. На этот раз не нужно было притворяться, чтобы отправить сообщение. Я попросил Зевса заполучить тебя и заплатил за это. Теперь ты вся, — он снова прикусывает мою кожу, заставляя меня хныкать из-за кляпа, — моя.

Я едва не разрыдалась, когда мы вошли в храм. Он не снял кляп. Я пыталась сделать это сама бесчисленное количество раз в машине, но он обещал наказание, и вот оно. Ему не пришлось связывать мне руки за спиной, чтобы я прекратила попытки. Достаточно было просто пригрозить, что заставит меня стоять на коленях голой и с кляпом во рту, с фаллоимитатором глубоко внутри меня на глазах у всех остальных Теней.

Поэтому я моргаю слезящимися глазами, пока он провожает меня через прихожую, не отрывая взгляда от пола, чтобы не замечать всех, кто на меня смотрит. Крис идет уверенной походкой, стоя во весь рост и гордясь тем, что выиграл свой приз на выходные. Их взгляды прожигают мою одежду, заставляя меня чувствовать себя еще более обнаженной, чем когда-либо. Единственное, что меня успокаивает, — это рука моего бывшего, лежащая у меня на спине и поддерживающая меня в нужном ему темпе, но при этом дарящая мне тепло, которое не дает мне дрожать.

Он ведет меня прямо на нижний уровень, в комнату Афродиты, и закрывает за собой дверь.

— Хочешь, я сниму кляп? — мягко спрашивает он, направляя меня к креслу в комнате.

Он помогает мне сесть, и я киваю, глядя на него умоляющими глазами.

— Ты в отчаянии?

Я киваю еще сильнее.

Он кладет руки на ручки кресла, его огромная фигура склоняется прямо над моим лицом. Я выгибаю шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты понимаешь, что произойдет, если ты будешь молчать?

Я многократно киваю, хныча вокруг фаллоимитатора. Мне так трудно глотать, что я чувствую, как в уголках рта собирается слюна.

— Хорошо. Я рад, что ты учишься. Ты будешь держать его в себе, пока я не закончу с тобой.

Всхлип заставляет мою грудь вздрагивать, потребность взывать к милосердию делает меня безнадежной. Никогда в жизни я так сильно не хотела уметь говорить «пожалуйста».

Его злая ухмылка заставляет мое сердце учащенно биться. Оказаться с ним наедине всегда так страшно и волнительно.

Он расстегивает мои джинсы и стягивает их до колен.

— Я собираюсь встретиться с другими Тенями. Деловая часть выходных довольно скучна, но тем не менее необходима.

Повернувшись ко мне спиной, он подходит к одной из полок, где хранятся все игрушки, и возвращается ко мне с чем-то настолько маленьким, что оно помещается в его сжатом кулаке.

— Ты намочила кружево своих трусиков, сладкая. Не могу сказать, что разочарован тем, как я на тебя воздействую.

Он сжимает в кулаке мои стринги, задирает их до пупка и плотно затягивает материал между губок моей киски. Я визжу, откидывая голову назад, когда смесь боли и удовольствия зажигает мое тело.

— Посмотри на меня. Прямо сейчас.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Хорошая девочка. Я хочу увидеть отчаяние в твоих глазах, когда я не дам тебе разрядку, которой ты так жаждешь. Я хочу увидеть борьбу между ненавистью и похотью. Это очень красиво — видеть, как ты мучаешь себя.

Я задыхаюсь, когда он опускает кружево на мои бедра. Наконец он показывает мне то, что держал в руках. Вибрирующее яйцо, которое он проводит по моей щели, собирая с него влагу. Он кладет его в рот, его глаза закатываются к затылку.

— Элла, — рычит он,