Тэррлисс - Лия Стеффи

Эдвард. Это была его машина. Но он даже не помог Лиссе. Он уехал.

* * *

Этот человек истоптал ногами мою душу. Во мне не осталось ничего живого. Он принес мне такую боль, которую я не пожелаю никому. Я не хочу больше испытывать ни физические, ни моральные страдания. Я просто не смогу!

Тем временем грязный ублюдок поднял меня с земли и куда-то потащил. Я ничего не соображала. Не понимала, что со мной делают.

В голове лишь прокручивались картинки из прошлого.

Ужасные картинки…

Как же интересно построен наш мир.

Как же много людей.

Как же много сломанных судеб.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, насколько было бы прекрасно, если бы мы могли быть с теми, с кем хотим?

Насколько было бы прекрасно, если бы человек,

к которому у нас чувства, отвечал взаимностью.

Не было бы совершенно никаких сложностей.

Слез.

Поломанных душ.

Терзаний.

Но как ни крути, мир построен так, что все получается далеко не так, как мы желаем.

И совсем не с теми мы любви хотели.

И совсем не с теми находимся рядом.

И где-то там, в глубине души, мы помним того самого человека.

Того самого, мысли о котором вызывают у нас мурашки..

Того самого, на которого хочется смотреть.

Того самого, которого хочется слушать.

И ты понимаешь, насколько был бы счастлив,

будь он рядом с тобой.

Но все не может быть так хорошо.

И он где-то далеко.

И мысли его заняты не тобой.

И душа его наполнена совсем иным человеком.

Тяжело, правда?

Да-да, я знаю, что тяжело.

Знаю.

Глава 24

Эдвард

Перед моими глазами мелькал ярко-оранжевый свет от догорающих угольков. Холодный ветер развевал волосы и впивался в кожу. Хуже Алегрии может быть только зимняя Алегрия. В это время здесь выживает далеко не каждый. Люди заживо замерзают, умирают от разного рода бронхитов, пневмоний и прочих гадских болезней. Мало кто в состоянии найти укрытие и одежду, чтобы хоть как-то утеплиться. Пожалуй, самое жалкое зрелище – это дети, которые погибают от обморожений. Но, увы, всем не поможешь. Но крохи не виноваты, что были рождены в омерзительных условиях. Хочется просто прикончить мразей, которые еще и размножаться пытаются. Какого черта, Господи?!

Всем лишь бы получить какое-то удовлетворение, а о том, что делать с плодами удовлетворения, никто не в силах подумать.

– Эй, Эдвард, ты чего не спишь? – раздался звонкий голос Кристины.

Я повернул голову и увидел, как девушка привстала и устремила взор на меня.

– Да не спится что-то, – ответил я и подкинул в костер пару сухих веток.

Кристина пододвинулась ближе к огню, протянув к нему озябшие ладони.

– Как же холодно… – взвыла девушка. – Как тут вообще можно жить, кажется, я скоро не выдержу. Слишком тяжело.

– Как нога, кстати?

Она попыталась встать, но внезапно поморщилась и села обратно.

– Опять побаливает и немного воспалилась. Я думала, что обошлось, но, похоже, нет. Мне страшно, что это может быть инфекция… В Алегрии даже вылечиться от чего-либо невозможно. Один вариант – просто взять и сдохнуть.

Позади нас послышался кашель, а потом из-под горы тряпок и старых курток показалось милое заспанное детское личико.

– А что, уже утро? – протянула Риана и зевнула.

– Нет, солнышко, отдыхай. Еще долго до рассвета, – ответил я, посмотрев на малую.

– А чего вы тогда болтаете? – Риана встала и поковыляла к нам, устроившись рядом со мной.

– Мысли сжирают, – коротко сказал я и опустил глаза.

Кристина шмыгнула носом.

– Здесь больше делать-то и нечего. Только думать. Постоянно. И что же сейчас в твоей голове? – Кристина прищурилась и внимательно посмотрела на меня.

– Никогда не любил рассказывать никому о том, что меня тревожит, но теперь не могу молчать. Раз уж вы спрашиваете. Меня доконала ситуация с Филиссой. Я вообще в принципе до сих пор не верю, что она тоже в Алегрии. А после встречи с ней и вовсе душу рвет. – Я провел руками по волосам и тяжело вздохнул.

– Ты все еще любишь ее? – с грустью произнесла Риана и привалилась ко мне.

На моих губах появилась грустная улыбка. Не знаю, что и ответить. Лисса – самый странный человек в моей жизни. Ее поступки совершенно непонятны. Ее характер – просто какой-то взрыв.

– Не пойму, – прошептал я. – Если бы вы только знали, как я жалею о прошлом. Я настолько сильно не ценил маму, отца, Терри… И все из-за нее. Начиная с момента знакомства Лисса не давала мне покоя. Мысли были заполнены только ей. Нутро разрывалось из-за того, что она не питала ко мне взаимных чувств. Ссорился с родителями, орал на Терри, чтобы отвалил от меня, но только сейчас я понимаю, каким был идиотом. Из-за девушки, которой на меня плевать, я обижал самых близких людей. Отказывался с ними общаться. А сейчас бы все отдал за то, чтобы увидеть их. Как бы я хотел поговорить с братом. Мы ни черта не ценим! Живем в доме в окружении семьи, но порой обижаем родных и тоскуем из-за тех, кому до нас и дела нет. Из-за тех, кто, возможно, и не вспоминает о нас. Так не должно быть. Это неправильно. – Я почувствовал, что едва не плачу. Что за сентиментальность?! Ненавижу сопли!

– Почему она никогда не обращала на тебя внимания?