(Не) любимая жена. Развод с оборотнем - Эми Мун

- Твоя правда. Светляки это с Лысой горы. Втрое больше наших и светят ярко.

- Л-лысая гора? Где ведьмы собираются?

- Она самая. Утром букашки совсем потухнут, без колдовства долго не сдюжат, - и, услышав вздох, усмехнулся. – Живы останутся, не горюй. Спорить готов, Ягша их живенько назад приберёт…

О, ну это другое дело! Марьяна улыбнулась и первая обняла князя. Но даже стоя на носочках ей было не дотянуться до манящих губ, только в глаза заглянуть.

И от того, с каким нежным вниманием смотрел на нее Дар, аж сердце зашлось.

- Милая моя, - пророкотал, нежно оглаживая по щеке костяшками пальцев. – Гляжу на тебя и себя теряю… Любимая.

Любимая?!

Марьяна ахнула, но губы уже попали в плен других – жадных и горячих.

Князь увлек ее за собой на меховое покрывало, легко разрывая платье, будто это не шелк, а ветхая тряпочка.

Ну и пусть!

В ушах эхом билось короткое, но безумно важное слово, разгоняя по телу такой восторг, что, кажется, кровь сейчас вскипит. И огромные ладони, гулявшие по телу, только сильнее распаляли пожар желания.

Марьяна выгнулась навстречу своему Мишке, оплетая крепкие мужские бедра. Сама сорвала тонкий княжий венец и отшвырнула в сторону – потом найдет! Трясущимися от нетерпения руками попыталась распутать завязки на горловине рубахи, но только хуже сделала.

Не переставая терзать ее губы, Дар расправился со своей одеждой. А потом одним слитным движением подхватил Марьяну под попу и сел на шкурах.

Под звезды взметнулся их сдвоенный стон, когда пальцы князя прошлись между ее мокрых бедер. Поцелуи стекли ниже, на шею, и к жаждущей ласки груди.

Марьяна чуть не кончила, почувствовав, как острые клыки смыкаются на вершине, а в истекающее соком лоно толкаются сразу два пальца.

- Малинка моя, - захрипел князь и ударил языком по бусинке соска, - сладенькая…

Обласкал вторую грудь.

- Любимая…

И нежная пытка обожгла сразу две вершинки. Внизу живота мучительно сжалось. О, нет! Не так быстро!

Но вдоль позвоночника хлынула дрожь, а в глазах заплясали звезды.

Марьяна вскрикнула, выгибаясь навстречу князю, а изгиб шеи вдруг опалило болью. И следом, как лавина, на голову рухнуло осознание.

Укусил!

Дар ее укусил! Метку поставил!

Марьяна судорожно схватила ртом воздух, но не сумела сказать вообще ничего! Дар, кажется, этого и не ждал. Лизнул по-звериному, затирая последние крохи дискомфорта, обжег взглядом, а потом резко дернул её на себя, вторгаясь уже не пальцами.

И от первого же толчка Марьяна захлебнулась оргазмом такой силы, что голос пропал! Как живой огонь, он пронял до нутра, вскипятив кровь и превратив ее в убойный хмель.

А Дар толкался снова и снова, покрывал поцелуями грудь, шею, губы, кусался и облизывал, как зверь, не переставая мять со всех боков, прижимать к себе, рычать и нашептывать что-то пошлое и прекрасное одновременно.

Между ног снова сжалось, еще крепче прежнего. Один оргазм сменился вторым… а дальше Марьяна почти ничего не помнила.

Только крепкую хватку в волосах, смену позы, ощущение тершейся о мех груди и вкус мужского семени и собственных соков на губах. Потом снова распирающую между ног тяжесть. Горячую тесноту, собственные крики и восторженные мужские стоны. Пошлые шлепки разгоряченных тел… полные невыносимой нежности прикосновения и чуть шероховатые ладони, к которым Марьяна ластилась, как изнеженная кошка.

В себя она пришла в объятьях Дара насквозь взмокшая, слабая и дрожащая.

- Крикунья моя сладкоголосая, - шептал князь, не переставая ласкать. – Любушка милая… единственная…

Ах, как хотелось ответить, но из горла вырвался только сип.

Дар нежно рассмеялся и, потянувшись, подхватил со столика расписной кувшин.

- Испей, красавица… это вино на семи травах. Поможет силы вернуть.

Марьяна хотела взять угощение, но не смогла и пальцем двинуть. Все ее тело было словно из теплого медового желе, по которому то и дело пробегали судороги, сплетаясь глубоко под ребрами в тёплый комочек.

Он был как маленькое нежное солнышко. Разбрасывал во все стороны искры, подстегивая крепче льнуть к князю, а лучше не отлипать от него вообще никогда.

Марьяна тихонько выдохнула, когда Дар сам поднес к ее губам горлышко и помог выпить несколько глотков.

- Вот так, по легонечку, – зарычал бархатно, а у нее мурашки по коже пошли! – Метка – она такая… Непросто ее принять.

- Зато так… приятно-о-о, - выдохнула Марьяна и все-таки нашла в себе силы взглянуть на князя.

О, как восхитительно было то, что она видела в сияющих звериных глазах! Самый настоящий экстаз для сердца! Нет, в тысячу раз лучше! Никаких слов не подобрать! А вокруг шеи будто теплый меховой воротник разлегся. И от него по всему телу струился жар.

А уж когда Дар улыбнулся ей, Марьяна вовсе чуть не растаяла. Никому его не отдаст! Вокруг сияющих золотом глаз собрались лучики морщинки, улыбка стала шире, будто Дар прочел ее мысли.

- Куда приятнее слышать трепет твоего сердечка, любая… Видеть, как дрожишь ты подо мной от наслаждения. А теперь пойдем, освежимся маленько…

И встал на ноги, легко поднимая ее тоже.

Марьяна рефлекторно обняла крепкую мужскую шею и как котенок ткнулась носом в крутой изгиб плеча. Вот это сила! До головокружения сладко знать, что Дару ничего не стоит вот так прогуляться с ней на руках сколько угодно долго.

Светляки, сидящие в своих прозрачных клетках, вспыхнули ярче. Золотая волна искорок прокатилась по траве и потухла в черной глубине речки. Завораживающее зрелище! Но Марьяне вдруг стало тревожно.

- Не очень-то я и грязная, - пробормотала, крепче прижимаясь к мужской груди.

- Моя княгиня теперь воды боится?

- Н-нет… Просто…

Марьяна замолкла, не зная, как рассказать про мавку, которую сама же вызвала. Да и надо ли? Всех куколок девочка забрала и больше не тревожила. А под ногами князя раздался тихий плеск. В тон ему снова замерцали светлячки.

- Ой! – вздрогнула Марьяна, когда Дар опустил ее на ноги.

Ничего не произошло! Вода плескалась на уровне колен, не собираясь утягивать ее в когда-то родной мир.

- На бережку помоемся, - улыбнулся князь.

- Да…

Берег – это не страшно. Да тут даже если ляжешь – все равно не утонешь. И вообще, чего это она?

- А-а-а! – взвизгнула, падая в воду.

И теплая до этого речка вмиг сделалась холоднее льда. С силой бульдозера поволокла прочь от берега, но через один удар сердца