Покоренные судьбой - Кора Рейли

Вожделение овладело и мной, укоренившись в сердце.

Когда Амо с содроганием и стоном кончил и жадно поцеловал меня, на моем лице расцвела счастливая улыбка. Амо усмехнулся. Я подняла взгляд, впившись зубами в нижнюю губу.

Амо чмокнул меня в нос, после чего я даже оторопела, и отступил назад.

– Давай приберемся. Я умираю с голоду.

– Опять? – спросила я.

Он засмеялся грудным смехом, который наполнил мой живот бабочками. Однако я всегда находила забавный термин весьма тревожным. Мысль о том, что внутри меня поселились живые существа, не вызывала приятных эмоций. Хотела бы я знать, кому пришло в голову придумать подобную фразу.

– Теперь я и правда говорю о еде.

– О! – вырвалось у меня. Я была чуть разочарована.

Амо покачал головой, протиснулся между моих ног и страстно поцеловал меня.

– Не волнуйся. Я попробую тебя сразу после перекуса.

* * *

Убрав доказательства наших шалостей, мы с Амо вернулись на кухню.

Медвежонок смотрел на меня едва ли не с упреком. Словно я предала его, впустив в дом незнакомца.

Дотти свернулась калачиком рядом с ним. Он редко отходил от нее.

Я потянулась за клетчатой рубашкой, но Амо протянул свою белую.

– Держи.

Он помог мне надеть ее.

– Мне нравится, как ты выглядишь в моей рубашке. Я еще помню подвал.

– И я, – выдохнула я, застегивая пару пуговиц на груди. Взяла блюдо с бутербродами и салатницу, поставила все на стол. – Столовые приборы и тарелки вон там. – Я указала на шкаф, который находился сбоку от Амо.

Он изумленно покосился на шкаф, будто никогда в жизни не накрывал на стол, но, вероятно, я не ошиблась с выводом. Тем не менее он наклонился и достал две тарелки и вилки, после чего направился ко мне и опустился на скамью.

Я устроилась рядом, наши ноги соприкасались.

Амо не потрудился надеть ничего, кроме боксеров, и я наслаждалась его полуобнаженным телом.

Он взял бутерброд и откусил больше половины. Прожевал и доел оставшееся за один укус.

Я моргнула. Я приготовила четыре бутерброда и теперь размышляла, хватит ли этого.

– Здесь хумус и чатни из жареных помидоров, – объяснила я.

Амо благодарно кивнул и доел второй бутерброд. Взглянул на меня.

– Разве ты не голодна?

– Не волнуйся, я поела до твоего приезда.

Он хмуро покачал головой и протянул мне бутерброд. Вместо того чтобы взять его, я откусила кусок прямо с его руки и улыбнулась.

Затем наполнила свою тарелку салатом и наблюдала, как Амо поглощает бутерброды.

– Я не предполагала, что ты окажешься в восторге от моей веганской еды.

– Я не привередлив, когда голоден. – Он скорчил гримасу и проглотил последний кусочек. – Неправильно выразился. Твоя еда восхитительна.

Я пожала плечами:

– Не беспокойся, я слышала просто невероятные оскорбления в адрес веганских блюд. Не представляю, как их только придумывали! Вряд ли ты можешь сказать что-то хуже.

– Жить в семье Фальконе, будучи веганом, должно быть, нелегко.

Я понимала, что Амо шутит, но его тон был немного язвительным, поэтому мне сразу захотелось защитить близких.

– Мне нравится, что я Фальконе.

– Я бы предпочел, чтобы ты была Витиелло.

Наступила тишина. Я поскребла вилкой по тарелке и наколола капустный листок, затем поднесла его ко рту, выжидая.

– Забудь то, что я брякнул, – процедил Амо, потянувшись. Он повернулся ко мне и начал пристально смотреть на меня.

Он словно изучал меня.

– Хочешь записаться в команду? – спросила я.

Он провел ладонью по глазам, усталость брала свое.

– Да. Сегодня был очень длинный день, учитывая разницу во времени.

– Я помою посуду. Ты можешь готовиться ко сну, – предложила я, вставая.

Амо коснулся моей талии и притянул к себе. Когда он сидел, а я стояла, мы находились на одном уровне.

– Я помогу тебе.

Я улыбнулась:

– Было бы чудесно.

Он поднялся на ноги, и мы вместе направились к раковине.

Я мыла посуду, а Амо вытирал ее полотенцем.

– Ты же обычно не делаешь работу по дому?

Он одарил меня ироничной улыбкой:

– Ага.

– Избалованный.

Амо приподнял меня в воздух без предупреждения, заставив вздрогнуть и чуть не уронить стакан, который я мыла. Я мигом поставила его на место и обхватила Амо за шею.

Когда Амо держал меня, я могла смотреть на него сверху вниз.

– Почему мне кажется, что мы знаем друг друга целую вечность? – тихо спросил он.

Я помотала головой, не зная, что ответить. Но мысленно с ним согласилась, мы будто знали друг друга дольше, чем в действительности – и на более глубинном уровне, чем это возможно после нескольких встреч.

Я прижалась лицом к его шее. Никогда в жизни я не думала, что почувствую подобную крепкую связь с кем-то еще, помимо моей семьи. Однако то, что происходило между нами, во многих отношениях выходило за ограниченные кровными узами рамки.

Я вяло моргнула.

Я проснулась в пять часов, поскольку хотела пораньше отправиться к животным. Но лишь теперь я почувствовала, как утомилась накануне. А тепло Амо и его запах расслабляли меня, не давая мне встать с кровати.

Я погладила волосы Амо и вдохнула запах мужчины.

– Мне нравится твой аромат, – пробормотала я и зевнула. – И твоя улыбка. И то, как наши тела прижимаются друг к другу. Любовь – странная штука. Она возникает без каких-либо причин и не подвластна логике. – Я задремала, мое бормотание стало неразборчивым даже для моих ушей. – Как узнать, любишь ли ты кого-то?

Амо

«Как узнать, любишь ли ты кого-то?»

Мое сердце заколотилось, когда я услышал вопрос Греты. У меня не было ответа на вопрос, да я бы и не смог выразить его словами.

Мои чувства к Грете… я старался не думать об этом.

Грета прижалась ко мне, ее дыхание выровнялось. Меня странным образом растрогало, что она уснула в моих объятиях. Я отнес ее в спальню и осторожно положил на кровать, затем вернулся в гостиную, чтобы забрать рюкзак.

Когда я хотел направиться в спальню, то наткнулся на Медвежонка. Он стоял прямо передо мной, устремив на меня пронзительный взгляд.

– Ну же, не заставляй меня причинять тебе боль, – твердо сказал я.

Он не отступил. Момо и еще одна маленькая собачка проскочили в спальню и запрыгнули на кровать, затем Дотти похромала мимо Медвежонка, обогнула меня и улеглась на удобную лежанку.

Покосившись на Дотти, Медвежонок последовал за ней и свернулся рядом. Я ухмыльнулся.

А я – не единственный, кого водили за яйца. Я принял душ, выключил свет в ванной комнате и тихо вошел в спальню. Грета не сдвинулась ни на сантиметр, выражение ее ангельское лица