Жестокие сердца - Ева Эшвуд

– Раз уж байку хана, за нами заедут, – объясняет Рэнсом. – Держись за моей спиной как можно дольше.

Он заслоняет меня своим телом, его пальцы сжимают рукоятку пистолета. Рэнсом настороженно наблюдает за улицей. Мы стоим так, кажется, целую вечность, а когда Вик и Мэлис подъезжают на машине, мое сердце радостно подпрыгивает при виде их.

Держа пистолет наготове и низко опустив голову, Рэнсом обнимает меня за плечи и заталкивает в машину. Мы запрыгиваем на заднее сиденье, и Мэлис выворачивает руль, отъезжая от тротуара.

– Видели кого-нибудь, пока ехали сюда? – спрашивает Рэнсом, выглядывая из заднего окна и засовывая пистолет обратно за пояс.

Вик качает головой.

– Нет. – Он смотрит на меня, вытягивая шею. – Ты в порядке?

Я киваю.

– Да. Рэнсом вовремя среагировал.

– Хорошо.

Мэлис крепче сжимает руль и рычит:

– Что, черт возьми, случилось?

– Мы вышли из гаража, а потом я услышала выстрелы, – говорю я ему. – Кажется, пуля задела мою руку…

Как только я произношу эти слова, Вик поворачивается на переднем сиденье и, потянувшись назад, берет меня за руку. Он осматривает место, проводя пальцами по ранке.

– По крайней мере, кровотечения нет, – бормочет он. – Ты уверена, что тебя больше нигде не задело?

– Уверена. – Я сглатываю. – Все в порядке. На самом деле это даже не больно.

– Что еще видели? – требует Мэлис.

Рэнсом берет инициативу в свои руки, отвечая брату, а Вик наконец отпускает мою руку.

– Они были в машине, гнали по улице. У Луиса иногда случаются перепалки, но тут дело не в нем. Это не показалось мне… случайностью.

– Еще кто-то был поблизости?

– Несколько парней Луиса, как обычно, но никто из них не мог это сделать. Я заплатил за деталь, и мы уже собирались уходить, когда это произошло.

– И вы не видели, кто это был? – спрашивает Мэлис.

Рэнсом качает головой.

– Я был слегка занят, пытаясь спрятать нас за мотоциклом. Но окна у тачки были тонированные, да и ехали они слишком быстро.

– Дерьмо, – рычит Мэлис, ударяя кулаком по рулю. – Сомневаюсь, что дело в Луисе. Слишком уж большое совпадение, твою мать.

Я переплетаю пальцы, сердце снова начинает бешено колотиться.

– Так ты думаешь, это было из-за меня? Из-за нас?

Взгляд серых глаз Мэлиса встречается с моим в зеркале заднего вида.

– Очень похоже на то. Значит, так и будем считать. Не станем рисковать.

Я киваю, чувствуя тошноту. Но Мэлис прав. В Детройте много людей, которые ненавидят меня – и всех нас – так что было бы глупо предполагать, что попытка застрелить нас была чисто случайной. Более вероятным сценарием кажется целенаправленное нападение. Кто-то пытался нас убить.

Мы возвращаемся в пентхаус. Когда выходим из машины, парни снова окружают меня. Мэлис запирает машину, а Рэнсом в это время осматривает местность. Потом мы молча поднимаемся на лифте. Как только добираемся до верхнего этажа, Вик удерживает меня, не давая войти в пентхаус, пока Мэлис и Рэнсом не проведут проверку.

Одной мысли о том, что кто-то может быть внутри, поджидать, готовый убить любого из нас или всех сразу, достаточно, чтобы вызвать тошноту в моем желудке.

– Ладно, все чисто, – говорит Мэлис через минуту, приглашая нас внутрь.

Как только я переступаю порог, в заднем кармане звонит телефон. В тишине квартиры звук кажется поразительно громким, и я подпрыгиваю. Я с трудом достаю его из кармана, и когда вижу имя на определителе номера, сердце сжимается.

Оливия.

Мэлис стоит достаточно близко ко мне, чтобы прочитать ее имя на экране, и поднимает глаза от телефона, встречаясь со мной взглядом.

– Совпадений не бывает, – мрачно произносит он, стиснув зубы.

Он прав. Не может быть, чтобы Оливия просто так звонила мне меньше чем через час после того, как в меня кто-то выстрелил.

Горло сжимается от гнева и беспокойства. Я провожу пальцем по экрану, отвечая на звонок. Поднимаю телефон и включаю громкую связь. Рэнсом и Вик тоже подходят ко мне вплотную.

– Это были твои люди? – спрашиваю я, отбросив все притворные любезности. – Ты наняла кого-то, чтобы застрелить меня прямо на улице?

Ее смех звучит прохладно и спокойно.

– Я, конечно же, понятия не имею, о чем ты говоришь, – ровным голосом произносит она. – Даже представить себе не могу, как проворачиваются такие ужасные вещи. Я не сведуща в мире преступности, в отличие от твоих бойфрендов.

Раздражение берет верх, и я очень крепко сжимаю трубку в руке. Конечно, она не признается. Не по телефону, где я могу записывать ее слова. Она умна, и именно поэтому ей удавалось «быть сведущей в мире преступности», как она выразилась, в течение многих лет, не попадаясь на этом.

– Похоже, у тебя был тяжелый день, – продолжает она, и я практически слышу ухмылку в ее голосе. – Ты сказала, в тебя кто-то стрелял? Как ужасно.

– Прекрати нести чушь, Оливия, – огрызаюсь я. – Я знаю, что это ты их послала.

– А я говорю, что не делала этого. – Она посмеивается. – Но едва ли удивилась, услышав подобное, моя дорогая. В конце концов, ты нарисовала себе на спине мишень, когда стала вдовой Троя Коупленда и унаследовала все его имущество. Как ты и сказала, теперь ты важная персона в нашем мире. И это сопряжено с разными рисками. Понимаешь?

Я хмурюсь и смотрю на парней.

К чему, черт возьми, она клонит?

– Не делай вид, что я тебе небезразлична, – выплевываю я. – Ты гребаная тварь, и даже если остальной мир этого не видит, я-то вижу.

Она неодобрительно причмокивает.

– Как грубо. Очевидно, что все мои попытки научить тебя вести себя как подобает леди, не возымели эффекта. Но я лишь хотела предупредить тебя, чтобы ты была осторожна. В конце концов, ты моя единственная оставшаяся в живых родственница, как и я твоя. Было бы очень жаль, если бы ты умерла.

– О чем ты вообще? – резко спрашиваю я. Меня тошнит от ее притворно сладкого тона. – Чего ты хочешь?

– Я поручила своим юристам разобраться с нашей проблемой, и они нашли способ гарантировать, что в случае твоей смерти все, чем ты владеешь, перейдет ко мне, – говорит она с ноткой триумфа в голосе. – Я просто хотела, чтобы ты знала об этом.

У меня внутри все переворачивается.

– Что?

– Не нужно так удивляться, дорогая.