Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— Ты что?! — прорычал Дэнни, бросившись на меня так быстро, что я чуть не вздрогнул, когда он побежал прямо ко мне, его закованные в цепи руки сжались в кулаки.

Цепь натянулась, и я ударил его головой по переносице в тот момент, когда он отшатнулся назад на шаг, громко смеясь, когда он упал на задницу, ядовито проклиная меня.

Я сделал шаг в сторону, когда он снова набросился на меня, рыча как зверь, пытаясь добраться до меня, и цепь натянулась.

Я усмехнулся шире, доставая из бумажного пакета маленький паяльный фонарик и клеймо для скота. Я купил клеймо на рынке Бермондси специально для него и не спеша нагревал его, пока он дергал за цепи, металл резал его запястья, он кричал на меня, а я игнорировал каждое гребаное слово. Однако он назвал мою жену шлюхой, и я должен был сказать, что это только усилило мой голод, чтобы дозировать этот маленький урок для него.

Я ждал, пока цифра два начнет светиться, ждал, пока ее вишнево—красный цвет вспыхнет в его глазах, и я практически видел жажду моей крови в его взгляде.

— Ты должен был убить меня, — предупредил я, по очереди отворачивая рукава и отбрасывая паяльную лампу в сторону, пока я поправлял свою хватку на клейме. — И я думаю, что в глубине души ты это знаешь. Не так ли?

— Нет, — ответил Дэнни с наглым выражением лица, которое я всегда так чертовски ненавидел. — Я хотел, чтобы ты гнил там, зная, что я тебя победил. Зная, кто из нас в конце концов окажется на вершине.

— Это твоя ошибка, малыш Дэнни, — сказал я, откидывая плечи назад, готовясь к этому бою. — Потому что ты должен был давно смириться с тем, что тебе всегда было суждено быть вторым номером среди нас. У тебя никогда не было того, что нужно, чтобы победить меня в бою. И никогда не будет. Так что пусть это будет уроком и напоминанием об этом факте на всю жизнь.

Глаза Дэнни загорелись вызовом, он немного отступил назад, немного ослабив цепь, и подбородком подтолкнул меня в круг своей досягаемости.

Я шагнул ближе, подошел к скамейке и положил клеймо на нее, наблюдая за тем, как он проследил за этим движением, зная, что ему будет очень хотеться поставить клеймо на меня. И я хотел этого. Я хотел, чтобы он знал, что у него были все шансы победить. Что ему дали возможность проверить свои силы против моих, и что исход зависит от того, кто лучше, и ни от чего другого.

Я шагнул ближе, раскрывая объятия и предлагая ему свободный удар, как я всегда делал с маленькими болтливыми ублюдками, которые совершали ошибку, думая, что они достаточно хороши, чтобы взять меня на мушку. И Дэнни не хуже меня знал, что никто еще не выходил из боя со мной живым.

Дэнни бросился на меня со злобным рычанием, замахнулся кулаком на мое лицо, и я успел увернуться за полсекунды до того, как его плечо врезалось мне в живот, и сила его удара отправила нас обоих на пол.

Я ударил его кулаком в бок, когда он поднялся надо мной, в его глазах был дикий взгляд, говоривший обо всех мелких завистях, которые он копил годами, и о горечи, которую он из-за них затаил.

Он бросил кулак мне в лицо, и я позволил ему отбить удар, воспользовавшись открывшимся пространством, чтобы нанести ему апперкот, который захлопнул его рот с такой силой, что я не удивился бы, если бы он потерял несколько зубов. Быстрый удар ошеломил его на долю секунды, но это было все, что мне понадобилось, чтобы подняться и перевернуть нас, уложив его под себя, и ударить еще раз.

Дэнни выгибался и бился подо мной, посылая в ответ злобные удары в мою сторону, мы дрались, как пара псов с черными сердцами, которыми и были, и моя кровь пела в такт насилию.

Он был в моей власти, сила моих ударов превосходила его, а яд моего гнева был гораздо более сильной эмоцией, чем любая ревность, с которой можно было бы сравниться.

Я ухмылялся, вгрызаясь в него, выплескивая оскорбления за его трусливое дерьмо и за все, что он у меня украл.

Но как раз в тот момент, когда я уже слишком вошел в силу, Дэнни замахнулся на меня кулаком с цепью и каким-то образом умудрился обмотать ее вокруг моей шеи.

Я отшатнулся назад, когда он попытался затянуть цепь, мы вдвоем наносили друг другу отчаянные удары, я пытался отстраниться от него, а он дергал за цепь, словно надеясь, что эта чертова штука меня обезглавит.

Мне удалось откатиться в сторону, но он последовал за мной, схватив свободной рукой другой конец цепи и со смехом затянул ее, прижав мою спину всем весом своего тела.

Паника не пришла ко мне. Нет, я был не из таких. Поэтому в момент нужды я почувствовал лишь учащение пульса и самую яростную жажду кровопролития, на которую только был способен.

Я снова ударил его локтем в живот, вбивая его в него снова и снова со всей силой, на которую был способен, пока он ругался, хрюкал и боролся, пытаясь удержать свою хватку на мне.

Но когда мой локоть врезался в него в пятый раз, его хватка ослабла, и это было все, что мне было нужно.

Я сорвал цепь со своего горла и свалил его с себя, отправив его врезаться в стену с громким звуком, когда его голова столкнулась с ней.

Через несколько секунд я был на нем, ударив его так сильно, что он почти потерял сознание, прежде чем сорвать с него верх и схватить клеймо.

Я оскалил зубы, вдавливая номер два в его плоть, запах горящей кожи наполнил воздух, когда он пытался вырваться из моих рук, и я пометил его так же, как он пометил мою гребаную жену.

— Я всегда был главным, Дэнни. Твоя единственная проблема заключалась в том, что ты никогда не мог просто принять это, — я сплюнул, чувствуя вкус собственной