Брат мой, Каин - Сандра Браун

Бек покачал головой. Он не хотел говорить с Хаффом о его дочери. Он даже думать не хотел о Сэйри.

— Скажем так: она нашла себе дело по душе.

Бек не знал, как ответить на такое и следует ли вообще отвечать. Явно, Хафф не ждал от него ответа. Хойл-старший вернулся к своему шезлонгу и продолжил разговор о делах на заводе.

— Я думаю, Бек, что этот Нильсон просто болтун. Зачем ему было предупреждать нас, что он пришлет своих людей? Лучше было бы просто свалиться нам на голову.

— То есть вы за внезапное нападение?

Хафф щелкнул пальцами, подтверждая, что Бек попал в самую точку.

— Я бы именно так и поступил, — подтвердил он. — Зачем он дает нам время подготовиться? Нильсон сообщает нам, что он на нас нацелился. Я так понимаю, этот адвокатишка либо хреновый стратег, либо совсем не такой умный, каким себя считает.

— Есть еще варианты?

— Нильсон может просто бить в тамтамы, чтобы привлечь к себе внимание, но не собирается выполнять свои угрозы. Не думаю, что ему нужна схватка. Полагаю, он нас боится.

Бек обдумал эти слова.

— Не скажу, чтобы Нильсон горел желанием с нами встретиться, — подтвердил он. — Получив от него факс, я неоднократно звонил в его офис в Новом Орлеане, и мне всякий раз отвечали, что он вышел. Я попросил передать ему, чтобы он мне перезвонил. Пока Нильсон этого не сделал.

Хафф широко улыбнулся.

— Видишь, к чему я клоню? Он нас избегает. Я так понимаю, Нильсон трус и просто блефует.

— Мне продолжать ему звонить?

— Не давай ему покоя. Посмотрим, как ему понравится, если на него станут давить. Надоедай ему постоянно.

— Отличная идея, Хафф.

Не отступай до тех пор, пока Нильсон не согласится на личную встречу. Только так мы наверняка узнаем, что он из себя представляет. Все эти заказные письма и факсы — это все ерунда. Мне надоело выстилать ими мои мусорные корзины.

— Утром сразу же займусь этим.

— А пока я хочу, чтобы ты переговорил с самыми верными из наших людей, например с Фредом Деклюэттом, с теми, на кого мы можем положиться. Мы должны знать, кто баламутит народ на заводе.

— С Фредом я сегодня уже разговаривал. Он и кое-кто еще присмотрятся и прислушаются к тому, что происходит, и сообщат нам.

Хафф подмигнул Беку.

— Мне следовало догадаться, что ситуация у тебя под контролем.

— Вам налить еще? — спросил Бек, взял стакан Хаффа, в кабинете налил им обоим еще виски и вернулся в оранжерею. Когда он протягивал хозяину дома его стакан, тот сказал:

— А теперь давай поговорим о другом. Бек мрачно посмотрел на шефа.

— Я как раз собирался. Когда я уже входил сюда, мне позвонил Ред Харпер и…

— Это подождет. Давай поговорим о Сэйри.

— А что насчет нее?

— Почему бы тебе не жениться на ней?

Бек замер, не доходя до своего кресла, и резко повернулся к Хаффу, который мирно потягивал свой бурбон. Тот рассмеялся, увидев недоумение Бека.

Бек взял себя в руки, сел и-ответил:

— Вы, должно быть, еще под действием тех лекарств, которые дал вам доктор Кэроу. Вы ведь не спросили, можно ли смешивать их с алкоголем, верно?

— Я не пьян и не пребываю в наркотическом бреду. Выслушай меня.

Мерчент сделал вид, что расслабился на уютных подушках.

— Хорошо, чтобы это были приятные вести. Я весь внимание, Хафф.

— Не ерничай. Я говорю серьезно.

— Вы не понимаете, что говорите.

— Тебе нравится ее внешность?

Бек даже не поднял глаз, стараясь придать лицу равнодушное выражение.

— Я так и думал, — Хафф утробно хохотнул. — Видел я вас вдвоем у залива после поминок. Даже на таком расстоянии я почувствовал, как от вас пышет жаром.

— Жаром? Верно. Ваша дочь довольно подробно объясняла мне, что я самое отвратительное существо на этой планете.

Про себя Бек отвергал сватовство Хаффа и считал его просто бредом, но он не мог не думать о том, говорил ли об этом Хойл-старший с Крисом. А вдруг тот пересказал ему сцену в кухне в доме Бека? Да и вообще, сколько времени Крис за ними подглядывал? Как долго слушал их разговор?

С максимальным безразличием, на которое он только оказался способен в эту минуту, Бек спросил:

— Откуда у вас взялись такие странные идеи?

— Ты и так практически член семьи, а женившись на Сэйри, станешь им официально.

— В вашем плане, Хафф, есть одна существенная неувязка. Даже если бы я умирал от желания жениться на Сэйри, а это весьма смелое допущение, то она ненавидит эту семью.

— Ты бы мог вернуть ее к нам. Бек криво улыбнулся:

— Мне она не кажется настолько покладистой. На самом деле ваша дочь настолько же гибкая, как одна из ваших железных труб.

— Значит, ты не считаешь себя достаточно сильным мужчиной, чтобы обуздать ее?

— Определенно, нет, — рассмеялся Бек. — И потом мне просто не нужна женщина, которая я мог бы, по вашему выражению, «обуздать».

Бек слишком поздно понял, что угодил в ловушку. Брови Хаффа взлетели.

— Значит, вы отлично поладите. Между вами летают искры, это и так видно. Сэйри очень своенравная, а тебе не нужна половая тряпка вместо жены.

Бек допил бурбон, поставил пустой стакан на столик и едва не уронил лампу.

— Этого не будет. Давайте забудем об этом разговоре.

— Если тебе не нравится семейственность, не думай об этом. Я женился на дочери босса. И посмотри, как славно получилось.

— Это другое дело.

— Ты прав. Ты приносишь в семью куда больше, чем я в свое время. Я был гол как сокол, необразованный перекати-поле. Ты можешь предложить Сэйри намного больше.

— Ваша дочь не позволила даже заплатить за ее чизбургер в закусочной.

— А как насчет ужина в рыбном ресторанчике? Ты платил за обоих или как?

Бек почувствовал, что от неловкости у него покраснели уши. Что еще известно этому старому хитрому лису? Мерчент старался сохранить непроницаемое выражение лица. — Для худенькой женщины она ест как следует. Ужин обошелся мне в пятнадцать баксов, включая сдачу, которую я положил в банку с чаевыми.

Хафф фыркнул, но не позволил Беку шутками сбить его с толку.

— Всю жизнь я работал только ради одного, Бек, — серьезно начал он. — Ты можешь подумать, что это деньги, и ошибешься. Мне нравится иметь деньги, потому что на них покупается власть. Я бы предпочел иметь власть, а не материальные ценности. Уважение? На черта оно мне сдалось? Мне плевать, что обо мне думают другие. Они могут ненавидеть меня или любить, это не моя проблема.