Лягушка в сметане - Лариса Кондрашова

— Мы даже успеем еще попить кофе. Кстати, про машину они не вспоминали?

— Нет. Может, не знали? Как считаешь, стоит ее продавать или нет?

— Конечно, не стоит. Я поездил на ней — машина в порядке. Еще послужит.

— Но гараж-то нам в любом случае не понадобится.

— Ты права, в том районе мы вряд ли купим квартиру.

— Значит, кое-что я все еще могу наскрести. Продадим гараж. У меня еще есть четыре тысячи долларов — остаток от тех, фотографических. Плюс кое-что — разницу, хотя мы и не обговаривали сумму, — доплатит за дачу Артем…

— Ты хочешь сказать, что нам может хватить на двухкомнатную квартиру?

— Вот именно. Полгода мы поспим на полу, а там и акции можно будет продавать…

— Перспективы неплохие, — важно сказал Вадим, помогая Варе снять через голову свитер. — За это тоже надо выпить… то есть я хотел сказать — слиться в экстазе.

И рассмеялся от легкого шлепка по губам, которым наградила его Варя.

Оставшейся части дня хватило на то, чтобы Варя официально лишилась квартиры, в чем ее поддержало на первый взгляд невинное замечание Михи:

— Я перетер конкретно кое с кем из пацанов, типа у кого еще Будильник мог занимать денег, никто больше не ответил. Можешь спать спокойно. Если есть где…

Это он так мрачно пошутил.

Наверное, кто-то из законопослушных граждан пришел бы в ужас: как так, просто взять и отдать квартиру? Неизвестно кому? А суд? А милиция?

Она сказала об этом Вадиму как раз тогда, когда они ехали к нотариальной конторе.

— Можно было бы от них отбиться, — задумчиво согласился он, — можно было бы даже попросить о содействии Папу Карло…

— Кто это? — спросила Варя.

— Так, один крутой дядька. Я мог бы на него выйти через ребят, с которыми работал, но, во-первых, ему бы пришлось немало денег отдать, а во-вторых, еще штраф за клевету на честных пацанов платить.

— А милиция?

— Что — милиция? Тебе угрожали?

— Требовали долг…

Но Варя и сама уже понимала, что расписка с кровавым отпечатком — это как черная метка у пиратов… То есть долг за покойного мужа надо отдавать. Хорошо, если она выйдет из этой передряги живой и невредимой. Вадим, между прочим, сделал то, что она бы с перепугу и не подумала сделать. Расписку Бориса его кредиторы сожгли, и, в свою очередь, Миха написал расписку о том, что никаких претензий к Варваре они не имеют.

То есть Серый пытался еще доказывать, что они недополучили свой долг, но Миха — кажется, в ответственных случаях последнее слово оставалось за ним — оборвал его:

— Девчонка отдала все, что могла. Без базара. Никто не виноват. Остальное дополучи с оттепели.

— С какой оттепели? — не понял тот.

— Которая сосульку с крыши спихнула, — хмыкнул Миха.

— Шутник! — насупился Серый.

Варя некоторое время пребывала в оцепенении, но теперь из ступора уже выходила быстрее. Как она пошутила сама с собой, сказывался предыдущий печальный опыт.

Опыт этот будто всколыхнул в ней что-то, прежде дремлющее. Может, инстинкт самосохранения? По крайней мере она не собиралась уйти в себя и пережевывать потери. Тем более что в результате всех пертурбаций она получила Вадима.

Перед ней опять возник образ проклятых весов. На одной чаше ее прежняя, с виду удачная жизнь, или, как она теперь считала, состояние анабиоза, на другой теперешняя ее жизнь с родителями Вадима.

Как ни боязно было приходить в чужую семью всего лишь с узлом вещей, но ничего не оставалось делать. Тем более что этот самый узел в квартире Рашиных уже лежал.

Она не знала, как Вадим объяснил родителям ее появление в их квартире, но с другой стороны, не так уж много времени оставалось до дня регистрации и все равно о Варваре ему пришлось говорить.

Незадолго до дня свадьбы наступил сороковой день с момента гибели Бориса, и Варя отметила его в доме Бориных родителей.

Свекровь никак не могла поверить, что Варя теперь осталась без жилья. Она все восклицала:

— Как же так? Не может быть!

Но не сделала и попытки как-то Варваре помочь. Не подумала предложить ей, например, пожить у них, в частном доме.

Варя не стала настаивать на том, что это вовсе не ее вина, но равнодушие бывших родственников все-таки ее задело.

Она понимала, что не время ей вот так скоропостижно выходить замуж, но не могла ничего поделать — ее потащили события. Точнее, она позволила им себя увлечь. И что бы изменилось в их с Вадимом жизни, отложи она день свадьбы? Так НУЖНО делать или так хочется?

Словом, она трепыхалась между «надо» и «хочу» и выбрала второе. И теперь оправдывала себя тем, что Будилины о ней не собираются заботиться, помощь свою не предложили, так что она может с легким сердцем вычеркнуть их из своей жизни.

Ну, может, и не с очень легким…

Пожалуй, только Варина мама побурчала:

— Ох, доченька, что люди скажут?

Однако когда Вадим с Вариным отцом ремонтировали крышу на их доме — она просела под тяжестью снега, — мать задумчиво сказала:

— Глаза у него, Варя, хорошие. Про Бориса ничего такого я тебе не говорила. Поздно было говорить. Ты ж тогда его к нам накануне свадьбы привезла.

— Как и теперь, — усмехнулась Варя.

Она не стала говорить матери и даже Вадиму, что забеременела. Она никогда не пользовалась тестом на беременность и в глубине души ему не доверяла. Ей казалось, что вот она растрезвонит всем про ребенка, а окажется, что у нее ничего и нет.

В конце концов она решила подождать пару недель и тогда обо всем Вадиму сказать.