Лягушка в сметане - Лариса Кондрашова

— Слушай, Миха, — через некоторое время сказал он, — пойди чайник поставь, кофейку хлебнем, а то я позавтракать не успел. Кофе-то у тебя есть?

— Растворимый, — ответила Варя, с удивлением прислушиваясь к своим ощущениям: ей не было жалко вещей, которые она оставляла. Новый холодильник. Японский телевизор, новая стиральная машина-автомат… нет, машину было жалко. Когда еще она себе такую купит?

А как же упаковывать носильные вещи? Варя достала клеенку, купленную недавно по просьбе родителей на теплицу, и стала просто складывать на нее стопки белья и одежды. Оглянулась в растерянности: неужели это все ее вещи?

— Не слишком богатая жена у покойного, вы не находите? — спросила она у Серого.

— А и правда, — с некоторым удивлением отозвался тот. — Если Боря куда-то и вкладывал деньги, то явно не в квартиру и жену. Минуточку, а это что?

— Мое золото, — пролепетала Варя.

Подошел тот, кого звали Михой.

— Обычное рыжье[6]. Дешевка. Не станешь же ты с ним возиться! Будильник мог бы своей жене и брюлики купить, жлоб!

— Все равно мы в прогаре! — сплюнул Серый. — Чтобы я кому-нибудь еще в долг давал!

Он подцепил пальцем золотую цепочку, подаренную Варе родителями на двадцатилетие.

— Это возьму. Анжелке презент будет.

Варя хотела сказать, что это память от родителей, но передумала. Родители еще, слава Богу, живы. Послушать ее, только золото и может быть памятью!

Однако как жестоко посмеялась над ней судьба! Совсем недавно Варя и подумать не могла, что останется даже без квартиры. Когда еще освободятся для нее эти акции! И будут ли они чего-то стоить?

Она швырнула на стопку вещей свой лисий полушубок и скосила на Серого взгляд.

— Кончай крысятничать, — хмуро бросил ему Миха, и тот отдернул потянувшуюся было руку.

Варя подумала, что вместе с мебелью остается посуда, хрусталь, но не стала об этом говорить, чтобы не нагнетать обстановку. Мужики и вправду не получали обратно своих семидесяти тысяч даже со всем содержимым квартиры, потому можно было ожидать от них раздражения и взрыва.

Она стала закатывать вещи в пленку и Миха, ворча, склонился над свертком, чтобы его перевязать. Тут, к счастью, вернулся Вадим.

— Можно нести? — спросил он у Вари, хватаясь за сверток.

Она кивнула, и он, крякнув, взвалил огромный узел на плечо. Варя положила ключи от квартиры на журнальный столик.

Потом взяла ящик с фотографиями и документами, надела куртку и повесила сумку, в которой с вечера лежали шахматы, через плечо.

Наверное, будь Серый один, он залез бы в ее сумочку и забрал и серебро, и оставшиеся четыре тысячи баксов, но, оглянувшись на товарища, лишь крякнул от досады.

— Погоди. — Миха протянул руку и взял Варю за плечо. — Сегодня к одиннадцати подойди на Стасова и Гоголя, к нотариальной конторе, оформим документы. Дурить не будешь? Смотри, у нас город небольшой, найдем, если свалить надумаешь.

— Не надумаю, — горько вымолвила она. — Надеюсь, больше за деньгами ко мне никто не придет?

Тот пожал плечами:

— Разве что Ник Ник. Боря вроде с ним о чем-то кашлял.

— Он уже был, — сказала Варя. — Удовлетворился дачей.

— Так, значит, у Борьки и дача была?

— Была, да сплыла.

— Не повезло тебе, — констатировал Миха, — не того мужа выбрала. Ну ничего, на ошибках учатся. В одиннадцать ждем.

Вадим уже поднимался по лестнице ей навстречу и без слов взял из ее рук ящик.

— Главное, столик цел. Я прихватил его, когда выходил. По вечерам будем с тобой играть в шахматы.

Варя жалко улыбнулась ему в ответ. Не получалось у нее быть мужественной до конца.

Наверное, ей требовалось время, чтобы привыкнуть к своему прямо-таки двусмысленному положению. Она ехала домой к Вадиму… как кто?

— Да не переживай ты так! — Он пожал ее безвольно лежащую руку. — Во-первых, у меня классные родители. Во-вторых, ты — официально моя невеста, а в-третьих, сейчас все равно никого нет дома, так что мы с тобой спокойно сможем позавтракать.

— Ах да, — спохватилась Варя, — ты же голодный!

— А ты?

— Я, наверное, тоже.

Она отвернулась, чтобы незаметно смахнуть набежавшую слезу. У нее наступило странное состояние. Про такое говорят: то плачет, то смеется.

Если сравнивать ее положение с положением, к примеру, Бориса, то у Вари было все хорошо. А в сравнении с положением ее же, но за неделю до дня сегодняшнего, то можно сказать, что у нее опять наступила жизненная катастрофа… Черная полоса.

— Крепкий чаек!

— Что ты сказал? — удивилась она.

— Я сказал, сейчас тебе поможет крепкий чаек. Конечно, у меня нет твоих трав…

— Ой, и правда, я же травы забыла! — Она горестно всплеснула руками, а Вадим засмеялся.

— Вот видишь, как все в жизни относительно. Потерять травы сейчас для тебя горе, а через несколько дней ты будешь этому смеяться.

— А что случится через несколько дней?

— Мы с тобой пойдем смотреть квартиру. Для начала возьмем однокомнатную, а потом постепенно будем увеличивать метраж. Знаешь, кажется, у меня наклевывается неплохая работенка.

— Телохранителем?

— Определенно эта профессия не дает тебе покоя. Нет, юристом. Должен же мой диплом себя наконец оправдать.

Он остановил машину возле пятиэтажного здания.

— Жилье у нас в старом фонде, зато потолки трехметровые. И комнаты тоже три. Так что мы с тобой не слишком кого-то стесним.

— Мы с тобой? Ты хочешь сказать, что мы с тобой будем жить в одной комнате?

— Конечно! Зачем же притворяться?

— А что скажет твоя мама?

— Варюха, ты запугана своей свекровью так, что собираешься и на мою мать все время оглядываться?

— Но она же ТВОЯ мать.

— Главное, чтобы у нас с тобой все было хорошо, ты не находишь?

Они вошли в квартиру, казавшуюся гораздо больше Вариной, и прошли по длинному коридору к комнате, которую Вадим назвал своей.

— Смотри, как мы здесь отлично разместимся. — Он положил узел с вещами на пол.

— Мне кажется, надо эту комнату обкатать.

Варя покраснела.

— Мы же совсем недавно, утром…

— У-у, когда это было!.. — Он притянул ее к себе и жарко дохнул в ухо. — Думаю, так ты скорее привыкнешь к своему новому жилью.

— Мы опоздаем к нотариусу.