Любовь авантюриста - Вирджиния Линн

Напряжение казалось осязаемым. Зал для приемов был почти пуст, если не считать Киннисона, старшего Камерона и виконта. Неприязнь между молодым капитаном и Джеймсом ощущалась настолько сильно, что, казалось, способна была разжечь пламя.

Старый дворецкий Дугалд, который жил в доме Камеронов почти всю свою жизнь, вошел в зал с большим подносом в руках. Он неслышно подошел к столу, осторожно обогнул Джеймса и внимательно посмотрел на графа.

Камерон жестом приказал слуге поставить поднос на стол и, когда Дугалд удалился, обратился к Киннисону:

– Чего-нибудь выпьете, сэр?

– Вина, пожалуй.

Джеймс фыркнул:

– Только женщины и дети пьют вино.

Гарт пожал плечами:

– Ваше шотландское виски слишком крепкое, а я не пью крепких напитков в такую рань.

Джеймс сдвинул свои черные брови, но все же удержался от новой колкости. Едва сдерживая гнев, он думал, что Киннисон выглядит именно так, как его описала Саммер, – белокурый бог или что-то вроде того. Красивый. Мускулистый. Чрезвычайно самоуверенный. И у него было то, чего так желал Джеймс, – и преданность Саммер. Эта мысль разжигала в нем желание убить негодяя собственными руками.

Поставив ногу на низкую скамеечку, Джеймс в упор посмотрел на Киннисона.

– Я не возьму ни пенни из наследства Саммер. Пусть делает с ним что хочет. Я женился на ней не из-за денег. – Он спокойно выдержал пытливый взгляд капитана.

– Но ведь дело не только в деньгах. Есть еще корабли, верфи, дома, магазины...

– И она управляет всем этим? – насмешливо спросил Джеймс. – Не думал, что наша Саммер такая деловая женщина.

– Нет, – холодно возразил Киннисон, – но все это перешло к ней по наследству. Сейчас всем управляет ее дядя.

– Ну так пусть и продолжает управлять.

Гарт Киннисон нахмурился.

– Все не так просто. Через девять месяцев Саммер достигнет своего совершеннолетия. После этого к ней перейдут определенные суммы денег, она должна будет подписать необходимые документы... Черт возьми, да вы ведь и сами все это знаете!

– Нет, не знаю. До вчерашнего дня я не знал даже настоящего имени своей жены! – Джеймс произнес эти слова столь гневно, что Киннисон отступил на шаг назад. – Хотя, разумеется, я слышал о судоходной компании Сен-Клера и о Бартоне Шрайвере и не хочу иметь дела ни с тем, ни с другим.

– Что ж, понимаю.

– Мне безразлично, понимаете вы или нет. – Виконт вновь презрительно посмотрел на Киннисона. – Пусть имуществом управляют по доверенности до тех пор, пока оно не перейдет к нашим сыновьям.

Взгляд Киннисона ожесточился.

– Она беременна?

– Надеюсь, что да.

Выпрямившись, Джеймс оттолкнул скамеечку ногой и теперь оценивающе разглядывал Киннисона с головы до ног своими черными насмешливыми глазами. Оба они обладали почти одинаковым телосложением, хотя белокурый капитан был немного выше и мускулистее. На боку Киннисона висела шпага в простых ножнах. У Джеймса руки чесались вызвать наглеца на дуэль, но его шпага осталась наверху, а с собой был только кортик, спрятанный в голенище ботфорта.

– Где же Саммер? – спросил Киннисон, отхлебнув вина, и его светлые глаза скользнули по Джеймсу. – Мне сказали, что она придет сюда.

– Непременно придет. – Джеймса напоминали два куска льда. – Вы слишком нетерпеливы для человека, который не задумываясь бросил ее на произвол судьбы.

– Я сделал то, что в тот момент было лучше для всех. – Гарт раздраженно взглянул на виконта. – Я не мог взять ее с собой. Это было бы... не совсем удобно.

– Нет, неудобно было ей, когда вы бросили ее в незнакомой стране без копейки денег и без охраны, – резко возразил шотландец. – Но зато вас ничто не потревожило.

В словах Джеймса сквозило такое презрение, что Киннисон содрогнулся, словно от удара кнутом. Он напрягся и настороженно посмотрел на графа. Не принимающий участия в беседе граф, заметив взгляд капитана, лишь насмешливо улыбнулся.

– Я могу увести его, если нужно, – тихо произнес он.

Киннисон вспыхнул:

– Я не просил о помощи!

– Конечно, не просили. И вы не получите ее в этом доме. Мне нравится девушка. Она могла бы очень плохо кончить, не окажись поблизости моего сына. Вам следовало самому позаботиться о ней или перепоручить это надежному человеку. Но не мне судить вас. А теперь она моя невестка, и я, как глава клана, позабочусь о ней. И дело не в том, что я обязан это делать. Просто Камероны заботятся о том, что принадлежит им.

Сквозившее в голосе графа неприкрытое презрение и сознание того, что оба Камерона правы, причиняли Гарту Киннисону жгучую боль. Он в недостаточной степени позаботился о Саммер, чем подверг ее жизнь опасности. Киннисона порадовало, что она попала в надежные руки лорда Уэсткотта и, что ничего плохого с ней не случилось, но при этом он был ужасно сконфужен, поскольку из-за его легкомыслия у Саммер возникли серьезные проблемы.

От досады его голос зазвучал откровенно грубо:

– Но мисс – или миссис – Сен-Клер не Камерон. И она не шотландка. Мне кажется, вы забыли, что она приехала из Америки и ваши законы на нее не распространяются.

– Вы были бы правы, если бы мы жили в Америке, – холодно произнес виконт, и Гарт резко обернулся. – Но мы в Шотландии, приятель, и Саммер живет по нашим законам. Так что, будьте уверены, с этой стороны у нас все очень даже в порядке.

Киннисон некоторое время молчал. Было вполне очевидно, что он признал справедливость слов виконта и не мог ничего возразить или сделать, чтобы изменить ситуацию. По крайней мере до тех пор, пока Саммер в Шотландии.

– Так где же она? – снова спросил он. Его лицо стало напряженным и суровым.

Камерон жестом указал на дверь, и капитан, обернувшись, увидел стоявшую в дверях Саммер. На ней было простое платье из муслина; мелко завитые волосы прихвачены на затылке голубой лентой в тон поясу. Легкий материал с едва слышным шорохом взметнулся вокруг стройных ног Саммер, когда она, с вызовом вздернув подбородок, направилась к ним.

Она была так красива, что мужчины невольно улыбнулись. Джеймс подошел к жене и, наклонив голову, что-то тихо сказал ей. Гарт увидел, как она согласно кивнула. Тогда виконт, взяв Саммер под руку, провел ее через зал к Гарту.

Прочитав в глазах шотландца вызов, Киннисон все понял. Дьявол! И как теперь завершить дело, ради которого он приехал сюда? Но вдруг ему стало безразлично, что чувствовал Уэсткотт. Саммер и ее благополучие были важнее.