Блестящая партия - Вирджиния Хенли

— Это и в самом деле все мне? — спросил недоверчиво Джонни.

Он сидел в постели и смотрел на груду книг.

— А ты открой и посмотри, — сказала Джорджина.

Он открыл обложку первой книги.

— Здесь написано: «Лорду Джону от леди Джорджины». Кто это — лорд Джон?

— Лорд Джон — это ты… Лорд Джон Расселл. Разве ты не знал?

— Я никогда об этом не думал. Большое спасибо за книги, Джорджи. Лучшего подарка на день рождения ты не могла бы мне сделать.

— Это не подарок на день рождения… это один из подарков по случаю твоего приезда домой. Поспеши одеться. Когда позавтракаешь, мы поедем и выберем для тебя какую-нибудь зверушку.

Джонни разволновался.

— Я сам смогу выбрать?

— В разумных пределах. Не думаю, что твой отец отнесется одобрительно к тому, что по священным залам Уоберна будет бегать коза, но тебе разрешили выбрать любую собаку, какая понравится.

— А кошку? В последний свой приезд сюда я подружился с полосатой кошкой, что живет на конюшне. Она очень славная.

— Великолепный выбор. А как ты ее назовешь?

— Ммм, поскольку раньше Уоберн был аббатством, а кошки любят верховодить, я, наверное, назову ее Аббатисой.

Джорджина рассмеялась.

— Ты пошел в отца, Джонни… У тебя есть чувство юмора, только ты его скрываешь!

* * *

— За неделю, что Джонни прожил здесь, вы с ним стали неразлучны.

Джон снял жену с седла, после того как она во второй половине дня ездила кататься верхом.

— Разве это не чудесно? Я его просто обожаю.

— Это чувство взаимно. Когда я укладывал его спать вчера вечером, он спросил меня, можно ли ему называть тебя мамой.

Ошеломленная, Джорджина поднесла руку к горлу.

— Но ведь их мать Элизабет. Я никогда не посягну на ее место.

Лицо у Джона словно окаменело.

— Не будем говорить о ней.

Джорджина и виду не подала, что ее это ранило, и быстро заговорила о другом:

— Завтра у Френсиса и Уильяма завершаются экзамены. Почему бы тебе не съездить в Лондон за ними, а я подожду здесь? Вы сможете некоторое время побыть друг с другом без посторонних.

— Благодарю тебя… ты очень внимательна, Джорджи.

В первые дни пребывания дома старшие сыновья Джона держались с Джорджиной отчужденно, но после того как она предложила им выбрать для себя домашних животных и позволила их двум гончим носиться за ними по всему дому, начали оттаивать.

Она присоединялась к мужу и его сыновьям, когда те отправлялись ловить форель на реку, и вызывала мальчиков плавать наперегонки в озере. Она побудила их научиться гребле, делать и запускать змеев, давала им уроки рисунка и живописи. Заключала с ними пари, и все они учились сажать растения в собственных садиках, ухаживать за ними, а также за овцами и козами.

— У нас на ферме в Кинраре я всегда ухаживала за козами, — сообщила им Джорджина. — Вам следует быть настороже, потому что эти игривые маленькие негодяйки любят подойти сзади и боднуть.

Джон с изумлением смотрел, как его спокойные, сдержанные сыновья превращаются в озорных дьяволят, которые резвятся с утра до ночи. Джон радовался переменам, происходившим с сыновьями. Они стали более общительными и здоровыми, но самое важное — они были счастливы.

Поздно ночью, когда Джорджина засыпала рядом с ним, Джон часто с удивлением смотрел на нее. «Слава Богу, я нашел ее. Какой унылой и серой была бы наша жизнь без нее».

* * *

— Не убегай, мне нужно кое-что обсудить с тобой.