Летняя луна - Лаура Кинсейл

Последние письма Рансом присыпал песком торопливее, чем обычно. Несмотря на все старания сохранять серьезный и важный вид, в уголках его рта играла улыбка, пока Коллетт не спеша забирал готовую к отправке корреспонденцию.

За время его двухнедельного нездоровья накопилось множество несделанной работы. Одну неделю он потерял напрасно – исполненные добрых намерений, родственники и врач пичкали его дурманившими, вгонявшими в сон лекарствами. Как только он смог прийти в себя, Рансом тут же поехал в Лондон. Он не желал больше рисковать и откладывать передачу говорящей коробки. Тайные совещания прошли вполне успешно, и он был в приподнятом настроении.

С присущей ему самодисциплиной, сразу же после завтрака он отправился в кабинет, чтобы заняться наиболее срочными делами. Рансом был слегка разочарован тем, что Мерлин в то утро еще не проснулась и не встретила его за завтраком. Он надеялся устроить ей сюрприз, вернувшись в поместье еще до зари.

Но ничего страшного, подумал он. Во всяком случае, теперь он знал, что она как следует высыпается и отдыхает, а не доводит себя до изнеможения, трудясь над своей проклятой летательной ерундой.

Рансом улыбнулся. Нет, ее летательная машина больше не встанет стеной между ними. Решение явилось к нему само, выплыло откуда-то из наркотических снов, хотя он еще несколько дней тщательно взвешивал эту идею, находясь в Лондоне. Теперь он позволит ей доделать свой аппарат. И даже будет ее поощрять и поддерживать. А когда машина будет готова, Рансом просто наймет кого-нибудь, чтобы ее испытать.

Это было так просто!

Завтракать Рансому пришлось в одиночестве. За столом не было даже Вудроу, который обычно рано вставал и ел вместе с дядей. Рансом покачал головой, губы его печально скривились. Получается, если человек вернулся домой на сутки раньше, чем планировалось, то он уже не может рассчитывать на радушный прием? И неужели кого-то волнует, что у него все еще першит в горле после целого дня горячей дискуссии в правительстве? Что во рту стоит вкус дорожной пыли, глаза щиплет от песка и страшно болит спина после целой ночи езды? Даже лошадь, вероятно, устала меньше, чем он.

Но все равно улыбка затаилась в уголках его губ. А стоило ему приоткрыть коробку с письменными принадлежностями, как она расплылась во всю ширь – из глубины на него смотрела пара маленьких глаз и черная бусина-носик.

– Доброе утро, – сказал Рансом. – Как поживаете? – Он кивнул ежику, свернувшемуся в глубине коробки. – О да, поездка прошла вполне успешно, благодарю вас. Да, я полностью с вами согласен: дорога к югу от Севеноукса совершенно ужасна. Как раз сегодня утром я написал письмо в государственную комиссию. Ах, вы тоже хотите его подписать? Тогда извольте выйти наружу… только аккуратно, мы ведь не хотим повторения того инцидента, не так ли? Так… лапкой в чернильницу. Вот так, хорошо. Просто превосходно. Это немедленно привлечет их внимание. И, несомненно, у Коллетта есть наготове платок, на случай если вы пожелаете очиститься от чернил.

– Вы хотите отдохнуть, ваша светлость? – Секретарь протянул квадратик белой материи. – Боюсь, путешествие чрезвычайно утомило вас.

– Нет, почему вы так решили? – усмехнулся Рансом и согнул руку. Она еще немного побаливала. Головокружения больше не донимали его, хотя иногда он все еще утомлялся быстрее, чем раньше. Но сегодня утром усталость ничего не значила. Рансом встал, подошел к двери и остановился, взявшись за ручку. Коллетт задержался у стола, разглядывая испачканный чернилами платок.

– Я уверен, что экономка сможет найти вам замену, – сказал Рансом. – И когда все будет переписано и отправлено, почему бы вам не взять неделю отпуска? Отдых необходим нам обоим.

Коллетт поднял на него взгляд:

– Вы так считаете, ваша светлость?

– Да, и совершенно серьезно. Неделя – оптимальный срок. Но все же сообщите миссис Тидвелл, где вы будете находиться, и если я решу продлить ваш отпуск до двух недель, она вам сообщит. С полным сохранением вашего содержания, разумеется.

Коллетт откашлялся. Он попытался придать голосу такое выражение, как если бы неожиданно свалившийся недельный отпуск с сохранением содержания был чем-то обычным для служащих Рансома, но не очень преуспел в этом.

– Конечно, ваша светлость. Я так и сделаю.