Капелька скандала - Амелия Грей

«Любовь утешней солнца после ливня» – и Лондон тоже утешается тем, что еще один великолепный сезон подходит к концу.

Лорд Труфитт

Из светской хроники

Миллисент просто отказывалась верить своим глазам.

– Мама, – прошептала она.

Тетя Беатриса была изумлена не меньше.

– Дороти?

Гамлет залаял.

– Да, это я! – воскликнула Дороти, и чудесная улыбка осветила ее лицо. – Впервые в Лондоне за двадцать с лишним лет.

Мать словно вплыла в комнату на руках Чандлера. На ней было модное дорожное платье и соответствующая ему шляпа с рюшами цвета темной сливы. Она посмотрела на Гамлета, который подпрыгивал на коленях у Беатрисы и продолжал лаять.

– Ах ты Господи, какой маленький защитник!

Чандлер отошел от гостьи, а та с недоумением посмотрела на Миллисент.

– Что же, дочь обнимет меня или так и будет стоять и молчать?

– Конечно! – Миллисент подбежала к матери и крепко обняла ее, а потом расцеловала в обе щеки. – Как я рада видеть вас, мама. Просто я так удивлена и обрадована, что не могу найти слов.

– И я рада видеть тебя, дорогая. Вид у тебя чудесный. – И она нежно погладила дочь по щеке. – Полагаю, жизнь в Лондоне пошла тебе на пользу.

Потом Дороти посмотрела на Чандлера и неожиданно подмигнула. Подмигнула? Что же это такое? Что сделал Чандлер с ее матушкой и что он ей рассказал?

–Как вы здесь оказались, мама? Почему вы приехали? И как вы встретились с Чандлером? – Вопросы возникали в голове у Миллисент с такой скоростью, что она не успевала их задавать.

– Филлипс, унесите Гамлета наверх, – велела леди Беатриса, отдавая дворецкому лающую собаку. – Столько всяких событий, что он никогда не успокоится.

Мать Миллисент пропустила мимо ушей все вопросы дочери и обратилась к золовке, едва только Гамлета сняли с ее коленей.

– Как вы, дорогая Беатриса? Сколько же мы с вами не виделись? По меньшей мере лет десять – двенадцать прошло с тех пор, как вы в последний раз побывали у нас. Вы выглядите великолепно. Наверное, приезд Миллисент оказался именно тем укрепляющим лекарством, которое вам было нужно. – И она наклонилась и расцеловала пожилую леди в обе щеки.

– Спасибо, Дороти, но в настоящий момент я немного ошеломлена.

– Я тоже, – сказала Дороти. – Но лорд Данрейвен все мне объяснил.

– Все? – одновременно спросили Миллисент и Беатриса и посмотрели друг на друга.

– Да, полагаю, – сказала Дороти, переводя взгляд с Миллисент на Чандлера.

– Мама, вы видели вечернюю газету? – спросила Миллисент, все еще пытаясь понять, почему мать оказалась в Лондоне.

– Конечно, нет, дорогая, мы только что приехали в Лондон – и сразу же сюда.

– И приехали очень вовремя. Филлипс, принесите гостям чаю и бренди, – сказала леди Беатриса, прежде чем дворецкий успел выйти. – А когда вернетесь, дайте мне мое лекарство. Кажется, мне нужно поддержать силы.

Чандлер уверенными шагами подошел к Миллисент. Его синие глаза так внимательно всматривались в нее, что это походило на ласку.

– Я же говорю, что нам нужно многое обсудить, – тихо сказал он. – Теперь вы со мной согласны?

Сердце у нее бешено забилось.

– Пожалуй, да.

– Вы готовы к разговору?

– Можете не сомневаться, сэр. Думаю, вы должны мне многое объяснить.

На лице Чандлера появилось странное выражение.

– Может быть, лучше выйдем в сад, и пусть ваша матушка и тетя возобновят свое знакомство.

– Полагаю, это превосходная мысль.

Получив разрешение матери прогуляться с лордом Данрейвеном, Миллисент прошла с Чандлером в заднюю часть сада. Там они уселись на скамью рядом со статуей. Легкий ветер шевелил их волосы, и солнечные лучи зажигали в них сверкающие блики.

Чандлер сел на скамью, держась на почтительном расстоянии от Миллисент, но она отчетливо ощущала его тепло и силу, даже не прикасаясь к нему.

Чуть раньше, у себя в спальне, Миллисент готовилась к тому, что она будет объектом скандала, но она не ожидала появления Чандлера и матери.

Она решила, что первый вопрос, который ей нужно задать, будет таким:

– Это вы обменяли мой материал для раздела лорда Труфитта в «Дейли ридер» на ваш собственный?

– Вы во второй раз упоминаете эту газету. Я уже два дня не видел вообще ни одной газеты и не знаю, о чем вы говорите.

Миллисент ему поверила. Она вовсе не думала, что он способен на такой низкий обман, но зачем он явился в дом ее тетки вместе с ее матерью?

– Что имела в виду моя мать, когда говорила, что вы ей все рассказали?

– Я действительно рассказал ей все – все, что касается ее. Я не говорил, что вы оставались наедине со мной в моем доме, так как об этом знать ей ни к чему.

– Боюсь, очень скоро она узнает об этом. Сбылись мои худшие опасения.

– О чем вы говорите?

– Кто-то видел, как я вышла из вашего дома рано утром, и вся история опубликована сегодня в разделе лорда Труфитта.

Негодование омрачило лицо Чандлера.

– Вы уверены?

– Я сама прочла это несколько минут назад.

– Но как это могло случиться, черт побери?

– Понятия не имею. Мы с тетушкой как раз обсуждали это, когда вы вошли. Наверное, кто-то видел, как я уходила от вас. И написал об этом, сумев каким-то образом заменить мою статью. Могу только предположить, что кому-то в редакции «Дейли ридер» хорошо заплатили за подмену.

В глазах Чандлера мелькнула догадка.

– Кажется, я знаю, кто это сделал.

– Кто?

– Лорд Хиткоут.

Миллисент ахнула.

– Это вполне правдоподобно. Но почему вы думаете, что он там был?

– Он пришел ко мне вскоре после вашего отъезда. Наверное, он видел, когда вы выходили.

– И что ему было нужно?

– Он принес ворона и сказал, что нашел все, что украла его жена. Лорд Хиткоут попросил меня похлопотать об освобождении его жены, поговорив с властями в ее пользу. Признаюсь, я был в ужасном настроении после вашего ухода, такого неожиданного, когда мы ни о чем не успели договориться. Не помню, чтобы его просьба вызвала у меня сочувствие.