Кармелита. Роковая любовь - Олег Кудрин

— Я вам так благодарна…

— Ну, пока еще не за что. А вот потом, когда вы все-таки выйдете отсюда, могу ли я рассчитывать на вашу ответную услугу?

— Услугу? — Олеся насторожилась. — Какую?

— Да не бойтесь вы. Я не собираюсь предлагать вам ничего грязного, боже упаси. Просто я бы хотел рассчитывать на небольшую помощь с вашей стороны. Вы согласны?

Олеся недолго колебалась и выдохнула:

— Да.

— Вот и чудненько. Платочек можете оставить себе. У меня еще есть.

* * *

Антон молчал, как разведчик на допросе, а отец все наседал:

— Я тебя последний раз спрашиваю: чья это была идея — пригнать на кладбище бульдозер?

— Папа, мы… все вместе решили…

— Это не ответ. Мы — значит никто. А в каждом деле ответственность всегда персональна. Я хочу знать — кто именно отдал такое распоряжение? Ты?

— Нет, не я. Это… Это… Мне трудно говорить, но это… Максим…

— Максим? Странно. Такой метод решения не в его стиле.

— И тем не менее это именно так. Именно поэтому он сейчас и находится в больнице.

— Его что, ранили?

— Да. Цыгане решили отомстить ему за этот бульдозер. Они каким-то образом выяснили, что приказ о разрушении кладбища отдал именно Максим. Вот и пырнули его.

— Странно… Это на него не похоже. Неужели Максим не понимал, чем все это может закончиться. И в первую очередь для него самого?

— Папа, а может, он просто не такой дальновидный, как тебе кажется?

— А может, сынок, просто ты мне чего-то не договариваешь, как обычно?

— Ну почему ты мне не веришь? Я тебе рассказал все, что знал.

— Ладно, ладно. Не заводись. Верю я тебе. Я тебе всегда стараюсь верить… А ты был у него в больнице?

— Еще нет.

— Почему? Сходи, узнай, как он там.

— Обязательно. Ну, я пошел.

«Я второй раз предал Максима, — подумал Антон, выходя из кабинета. — Похоже, это понемногу входит у меня в привычку…»

* * *

Земфира сварила Баро кофе. Всю душу в него вложила. Получился — ароматный, душистый. Вдыхать запах уже вкусно, не то что пить. И Зарецкий это оценил. Вдыхая аромат, по-кошачьи глаза закрыл от удовольствия.

— От твоего кофе трудно отказаться. Так бы вечно его и пил.

— Вечно не получится. Рубина, слава богу, поправилась. И я со спокойной душой могу вернуться домой, в табор. Там мой дом…

— Земфира, ты принесла в мой дом тепло, уют. Останься еще немного.

«Все мужчины таковы, — подумалось Земфире. — Еще недавно говорил: что люди подумают? А теперь сам же просит задержаться…»

— Ты хочешь… чтобы я осталась?

— Да, поживи еще немного. Помоги мне, а то у меня теперь уже две больных…

— Хорошо… Правда, мне сегодня все равно нужно съездить в табор.

— Конечно. Только завтра возвращайся, пожалуйста.

Приехала Земфира в табор, и плохо ей там стало. Хуже и беспокойней, чем в доме у Зарецкого с двумя больными — травленой Рубиной да припадочной Кармелитой.

Миро и Люцита ходят оба потерянные, друг на друга волками смотрят. Только Люцита — влюбленной волчицей, а Миро — просто волком. Степан — глупый парнишка — бегает за Люцитой, все пытается на глаза ей попасться. А она сквозь него смотрит.

Совсем худо в таборе…

* * *

На этот раз Тамара решила встретиться с Игорем на нейтральной территории — в офисе на стройке, куда оба якобы заглянули по неотложному делу. Поплакались, пожалели друг друга.

— Да, видела бы ты его лицо, когда он заметил твою блузку! — пожаловался Игорь.

— Представляю. Он мне дома целый допрос устроил. А машина! Я ж ее всегда у самых дверей оставляю. А тут единственный раз пришлось в сторонке парковаться. И так здорово получилось.

— А уж как с невестой ты здорово придумала.

— Ты, наверное, перепугался.

— Скажешь тоже — «перепугался»… Растерялся немного. Но твоя помощь была очень кстати. Мифическая суженая спасла положение.

— Почему же мифическая? Теперь она у тебя есть. Форс недавно звонил — подобрал нам подходящую девушку.

— Ты что, это серьезно? Насчет невесты? И зачем ты посвятила в наши дела Форса? Знаешь, какой он скользкий?

— Игорь, ты же не ребенок. Думаешь, Астахов забудет эту историю с женитьбой? Нет. Нам, милый, теперь придется поиграть в эту игру. Между прочим, Астахов решил взять твою невесту в горничные.

— Абсурд! Полный! Какая невеста? Какая горничная? Зачем Форс? В крайнем случае, я бы сам кого-нибудь нашел.

— А затем, милый, что заниматься таким серьезным делом, как подбор невесты, я тебе не позволю. Я слишком тебя люблю. У Форса всегда под рукой куча людей, обязанных ему свободой. Вот пусть найдет нам на полгода такую чистенькую куколку, марионетку… А через полгода дадим ей под зад коленом!

Игорь успокоился, расслабился. И даже слишком:

— Она хоть ничего? А то я на ком попало жениться не собираюсь!

Тамара ехидно улыбнулась:

— Нет, ну кобель! Чистый кобель! Я ему что-то про любовь тут толкую. А он: «Она хоть хорошенькая?»

— Да ладно. Брось ты. Шучу я, шучу. Иди сюда — обниму. В любом случае своя невеста всегда хуже чужой жены!

* * *

Вот и добрался Антон до больницы. И палату Максимову нашел. Осталось только дверь толкнуть. Но почему-то не хотелось. Стыдно. И ведь, что обидно, когда с мамой говоришь, вроде все хорошо и правильно получается. А как наедине с собой останешься… Или, еще хуже, рядом с Максимом себя представишь, так все совсем иначе смотрится.

И тут в конце коридора показалась парочка. Кто там? Ага, понятно. Подружки…

Кармелита и Света подошли к двери.

— А ты что здесь делаешь? — зло спросила цыганка.

— Странный вопрос. Пришел проведать друга.

— Ты ему не друг.

— Почему это?

— Потому что друзья в беде не бросают.

— Ладно, Кармелита. Кто старое помянет — тому глаз вон.

— А кто забудет — тому оба!

— Эй, эй! Ребята, — не выдержала, вступила в разговор Света. — Ну что вы затеяли? Здесь не место для ссоры. Хватит. Кармелита, знаешь что, давай-ка ты пойдешь к Максиму, а мы с этим вот молодым человеком прогуляемся и поговорим. Я ему кое-что объясню. Хорошо?

— Я никуда не пойду! — заупрямился Антон.

— Пойдем! — с нажимом сказала Света.

Получилось это у нее совсем как у Тамары. Наверно, оттого Антон и послушался.