На диете - Сьюзен Сассман

– Не подозревала, что вы еще и писательница, – недоуменно пробормотала я. Почему Кэтлин это утаила? Она выложила мне всю подноготную доктора. -Ваш муж тоже писатель?

Боюсь, даже профан мог догадаться, что таилось за моим светским любопытством. Тревога.

А вы-то сами счастливы в браке, доктор? Под силу вам разобраться, что я делаю не так?

Но миссис Мэйз скрыла свою проницательность.

– Ну, писатели – это слишком сильно сказано! – Она небрежно махнула в сторону полки. – Так, отчеты для специалистов. Крысы в лабиринтах, всякая статистика, не более. Располагайтесь, прошу вас, кому где нравится!

Фрэнклин проследовал в дальний угол, сунул руки в карманы и привалился к книжному шкафу. Во всем этом ясно читалось: “Черт с вами, отбуду повинность и бегом на волю” Я присела на краешек стула прямо напротив докторского стола.

– Хотите чаю? – непринужденно предложила она.

Я вежливо отказалась.

– А вы, мистер Аверс?

Фрэнклин посмотрел на часы:

– Нельзя ли поскорее покончить со всем этим?

– Прошу вас, для начала буквально пару слов о том, почему вы здесь.

– Почему я здесь? – издевательски переспросил Фрэнклин. – Да пожалуйста! Потому, что моя жена взялась меня шантажировать. Если откажусь пойти, она заявит детям, что мы расстаемся. Ну и добилась своего.

– Я бы этого не сделала, – жалко запротестовала я, обращаясь не столько даже к доктору, сколько к мужу. – Просто не знала, как уговорить тебя.

Доктор что-то черкнула в блокноте.

– Похоже, для вас это очень важно, миссис Аверс. Попробуйте объяснить почему.

– Между нами все пошло наперекосяк...

– Почему вы так решили?

Я беспомощно развела руками. По-моему, буквально все кричало о неблагополучии – да что там, о полном крахе нашего брака. Я сосредоточилась, уткнув подбородок в стиснутые кулаки. В памяти вертелся вихрь обид, унижений, оскорблений, и вдруг из него вынырнул ответ:

– Между нами словно выросла глухая стена.

В углу презрительно фыркнули. За последние месяцы Фрэнклин так наловчился это делать, что мог бы выиграть чемпионат по фырканью.

– Фрэнклин какой-то отчужденный. Словно без конца думает о чем-то другом...

– Чертовски метко подмечено. Первые разумные слова. – Он приблизился к столу доктора Мэйз, налег на него обеими пятернями. – Знаете, где я должен сейчас быть? В своем избирательном штабе. Представьте себе, я не в игрушки играю, а баллотируюсь в сенат. А еще возглавляю адвокатскую контору. На мне как раз висит страшно запутанное дело.

Унылым эхом я повторила последнюю фразу. Выходит, ему до сих пор не понятно, что мы делаем у семейного консультанта...

– Вы это уже слышали? – Чтобы обратиться ко мне, доктору Мэйз пришлось вытянуть шею и выглянуть из-за Фрэнклина.

– Практически весь последний месяц и уж точно весь вчерашний день, когда мы ездили проведать детей в лагерь. Почти все время Фрэнклин просидел в машине, корпя над бумагами.

– Скажи спасибо, что я вообще сумел вырваться в этот чертов лагерь.

– Фрэнклин вылез из машины, чтобы пообедать с нами и минут пять поболеть за Джейсона на футбольном матче. При этом всем говорил, что очень занят и надо бы заняться делом.

– Политику иначе нельзя, – сказал Фрэнклин, глядя в окно. – Нельзя скрывать, что пашешь как вол. Люди должны видеть, что ты напряженно думаешь, даже когда играешь с детьми. – Он повернулся к доктору: – Моя жена замкнулась на собственных переживаниях, в своем собственном мирке и понятия не имеет, что происходит в моем.

– Вы не пытались ей это объяснить?

– А чем, черт возьми, я сейчас занимаюсь? Повторяю это снова и снова. Моя жизнь – открытая книга. Мне нечего скрывать!

– Разве вас кто-то обвиняет? Право, ни к чему так горячиться.

– Ах, прости-и-и-ите! – протянул Фрэнклин. – Видимо, я должен расслабиться и постараться получить удовольствие. Это Барбара рвалась к вам. Вот и помогите ей разобраться с ее проблемами.

– Вы как будто знаете проблемы своей жены...

– Хотите, поделюсь опытом? – И Фрэнклин начал загибать пальцы, перечисляя мои дефекты: – Барбара похоронила подругу и никак не могла опомниться. (А в голосе отчетливо слышалось: Эта жирная дура вконец раскисла)Потом она бросила курить и стала кидаться на людей (была просто дурой, а теперь стала стервой).Потом безобразно растолстела (обжиралась как свинья)и окончательно наплевала сперва на свой внешний вид (то есть опустилась), апотом на дом и на семью. – Фрэнклин умело выдержал паузу. – Хватит для начала? (Теперь понятно, почему жирная дура оказалась у разбитого корыта?)

– Будет от чего оттолкнуться, – сдержанно ответила доктор и повернулась ко мне с улыбкой: – Миссис Аверс?

В горле у меня засел гнусный горький комок.

– Все это правда.

– Правда, да не вся.

Фрэнклин прошелся по кабинету. Я сосредоточенно разглядывала корешки книг позади миссис Мэйз. В углу маятник старинных часов отмахивал последние минуты моей семейной жизни.

– ... Ни с того ни с сего стала обвинять меня во всех смертных грехах. Что ни сделаю, все плохо. Я слишком много работаю, слишком засиживаюсь в конторе, слишком часто пропадаю на заседаниях и митингах. Третирую ее, недооцениваю, ничего не делаю по дому и так далее. А потом еще удивляется, отчего это вдруг я не рвусь домой с работы.

Пестрые корешки двоились и расплывались, в глазах резало, словно под веки сыпанули песка. Но я упорно смотрела на книги, пытаясь запомнить порядок, в каком они стоят. Словно от этого зависела моя жизнь.

– Почему бы не рассказать доктору Мэйз о нашем с тобой празднике в отеле “Риц”?

– Опять ты за свое?

Фрэнклин остановился. В гнетущей тишине маятник неотвратимо отсчитывал секунды, словно бомба с часовым механизмом.

– С меня хватит, Барбара. (Тик-так.) Хочешь разобраться со своими проблемами? (Тик-так.) Бога ради, только без меня. (Тик.) А я сыт по горло и больше не собираюсь торчать тут, пока ты делаешь из меня козла отпущения. (Так.)

Он небрежно кивнул доктору Мэйз и вышел из кабинета. Тик-так, тик-так, тик-так... Ж-жах! Книжные корешки помчались в безумном хороводе, и от целого мира остался один только звук удаляющихся шагов. Вот Фрэнклин пересек холл, прихожую, спустился с крыльца. На песчаной дорожке я его потеряла. Взревел мотор, и коротко взвизгнули колеса. Все стихло.

– Конец. – Я ткнулась лицом в ладони.

– Вот, – доктор подтолкнула ко мне коробку с платками, не сводя с меня внимательных глаз. – Понимаю, вы сейчас расстроены...

Я хохотнула между судорожными всхлипами: