В объятиях дождя - Чарльз Мартин

Джейс вышел из коттеджа с коробкой ванильных вафель в руках, запуская в нее руку едва ли не по локоть. Когда Кэти еще спала, он, наверное, проголодался, но ничего съестного, кроме вафель, не нашел.

– Дядя Так, давайте поиграем в шахматы! – попросил он.

– Ладно, – немного поколебавшись, согласился я, – встретимся через пять минут.

Джейс исчез, а я, почистив стойло Глю и выбросив навоз в большое ведро, громко окликнул Мэтта, который купался в цистерне:

– Ты не возражаешь, если я позаимствую твои шахматы?

Высунув голову из цистерны и немного подумав, он кивнул и снова заплескался в воде, словно дельфин, а я вынул шахматы из его рюкзака и направился к портику, где меня уже поджидал Джейс с вафельными крошками на губах. Наверное, он рос и поэтому был готов съесть все, что попадалось ему на глаза.

Мы сели, поджав ноги на индейский манер, раскрыли доску, я тоже запасся вафлями из Джейсовой коробки, и мы стали раскладывать их на доске вместо фигур.

– Твой ход, – сказал я.

Джейс двинул вперед вафлю, и я ответил «зеркально». Он двинул вторую, и я повторил его маневр. На третьем ходу он помедлил и пошел по диагонали. Считая, что игра должна создавать некоторую интригу, я снова двинул вафлю, а Джейс улыбнулся, взял ее, сделал два хода и запихнул в рот обе, свою и мою, только крошки посыпались в стороны, а потом промямлил:

– А фне травится крать с фами в махматы!

Когда игра окончилась, он собрал свои вафельные трофеи и небрежно кинул одну вафельку мне, точь-в‑точь как игроки в покер бросают иногда монеты окружающим стол болельщикам, а я поднял большой палец в знак одобрения. Мальчик повторил мой жест и улыбнулся замечательной мальчишеской улыбкой, хотя рот у него был набит до отказа, как в тот день, когда я впервые увидел его на бензоколонке у Бесси.

С Мозом мы не виделись со среды, но в этом не было ничего странного. Зная, что я не оставлю нашего Глю без присмотра и ухода, он бывал в амбаре, когда ему заблагорассудится.

Вот показалась и Кэти, закутанная в одеяло, босая, заспанная. Мне были видны ее щиколотки, колени и даже край ночной рубашки. Если бы не ее сын, сидевший напротив, я бы, наверное, подумал, что мы вернулись на двадцать лет назад. По лицу Кэти можно было судить, что спала она и долго, и крепко, и хорошо отдохнула. Увидев, что Джейс занят игрой, она улыбнулась, заслонила глаза от ярких солнечных лучей и снова скрылась за дверью, но через несколько минут опять вернулась и села рядом со мной.

– Знаешь, я чего-то не понимаю… – сказала она, пряча пальцы в длинных рукавах рубашки, а я сунул в рот вафлю и удивленно вздернул брови.

– Не понимаю я твоего отношения к Рексу. Почему бы тебе не поговорить с ним? Приехать в Алабаму, сесть рядом и во всем разобраться? Наладить отношения? Перестать быть таким…

– Каким?

– Таким… упрямым!

Но мне не хотелось разговаривать на эту тему, и я взглянул на Джейса.

– Вы, ребята, наверное, проголодались? Как насчет того, чтобы перекусить? Я знаю тут одно кафе, которое предлагает жареных цыплят не хуже тех, что когда-то готовила мисс Элла.

Джейс одобрительно кивнул, а Кэти, которая, очевидно, ждала от меня другого ответа, была явно разочарована.

– Да, ты типичный мужчина: всегда предпочитаешь еду серьезному и важному разговору. А разговор о твоем отце и серьезен и важен.

Приняв душ, я сел в машину и посигналил. Мэтт, еще плескавшийся в цистерне, выглянул и отрицательно покачал головой, а я засомневался: не хотелось мне оставлять его без присмотра, но если он снова захочет исчезнуть, то помешать ему будет невозможно…

Я пристегнул Джейса ремнем, и мы выехали из Уэверли. Припарковавшись перед приютом «Роллинг Хиллз», я взял Джейса за руку.

– Вперед, дружище.

Кэти, открыв дверцу, неодобрительно посмотрела на меня.

– Когда я сказала, что не прочь пообедать, я имела в виду другое: ты ведь что-то говорил насчет кафе и жареных цыплят?

– Все так, но сначала надо сделать одну остановку.