День Нордейла - Вероника Мелан

– А почему ты мне вчера ничего не сказала?

– Потому что вчера я сама еще ничего не знала.

– Вон оно как…

На парковку, потеснив такси, въехал еще один грузовик, из которого высыпали мужчины в форме с надписью «Норсвет» на спине. Принялись опутывать деревья лампочками.

Только Дрейк мог организовать все в столь короткие сроки, только он. И парки развлечений, и концерты, и ларьки со снедью по сторонам улицы. Из некоторых уже плыл над тротуарами сладкий запах вафель…

– Хотите флажок? И вам! Возьмите тоже…

Тощий паренек в джинсах у кафе раздавал зеленые треугольники на тонкой ножке.

Я подошла к нему и взяла один, рассмотрела – круг, в круге абрис Нордейла, такой же, как на монетах, а сверху и снизу текст: «День Нордейла. С праздником!»

Счастливо вздохнула, зачем-то помотала им в воздухе и вдруг ощутила себя маленькой и беззаботной девчонкой.

Когда все закончится, обязательно заберу его домой на память.

* * *

Ароматные пряники, сладкая вата, ларьки с мягким мороженым, сосиски в хрустящей корочке и глазированные фрукты на палочке… Снеди было так много, что разбегались глаза. Небо над Нордейлом, будто спеша разделить радость с прогуливающимися меж рядов с сувенирами, напитками и леденцами людьми, потемнело раньше обычного. И зажглись миллионы крохотных огоньков – на деревьях, над проспектами, вокруг фонарных столбов.

Праздник. Настоящий.

Ноздри трепетали от переплетения запахов – один другого вкуснее. Коричного от булочек, ванильного от вафель, горько-сладкого от ваты и шоколадного от фонтанов, которые стояли прямо промеж палаток и куда любители какао-массы окунали канапе из свежих ягод.

Я не наблюдала за происходящим, я как будто была им – густыми и глянцевыми шоколадными струями, пивными пузырьками в кружках, звоном аттракционов. И все эти лампочки мерцали внутри меня.

А еще запомнилась мне в тот вечер теплая Дрейкова ладонь. Куда бы мы ни шли, она везде была со мной: в кабинке карусели, когда вечерний ветер овевал лицо, а перед нами две макушки – повыше и пониже. Мак и Лайза. Оба смеются. Эта ладонь сжимала мои пальцы, когда Баал «выстреливал» в тире для любимой Баальки побольше мягких игрушек – настрелял столько, что теперь едва мог унести. Когда набрасывала кольца на пластиковые палочки Меган, стараясь обскакать по очкам Дэлла. Пальцы Дрейка поглаживали мои, когда Эльконто пристроился на игрушечную лошадь и скакал на ней задом, прикидываясь, что вот-вот догонит Ани-Ра на слоне…

Народ упивался празднованием. Пестрели на газонах пледы – на них общались друзья, прогуливались и постреливали озорными взглядами одинокие пока еще девушки и парни – кто-то сегодня окажется чуть смелее, чем обычно, и судьба вдруг взбурлит, закрутится, заиграет. Ладно терзали гитарные струны уличные музыканты; рты с упоением жевали выпечку. Водопадами лилось в запотевшие кружки пиво.

И мы просто жили. Мы были счастливы.

Когда и куда вдруг подевались наши мужчины – все, кроме Дрейка, – мы заметили не сразу. Ровно восемь вечера. Заозирались по сторонам девчонки, принялись вытягивать шеи – вроде все рослые, видные – как исчезли? Когда? И помнится, подбивал всех к чему-то пьяненький Эльконто, шептал хитрый план на ухо то Рену, то Халку. И помнилось, что все кивали ему в ответ. Наверняка что-то задумали…

И точно.

Когда по громкой связи, едва слышной впрочем сквозь треньканье каруселей и автоматные выстрелы в тирах, объявили, что «всех девочек во главе с Ани-Ра Эльконто» срочно ждут у павильона номер 12С, мы спешно бросились искать карту.

И нашли.

А после, маневрируя в толпе поддатых, но исключительно веселых и добродушных прохожих, мы отыскали павильон.

Павильон танцев.

Здесь была сцена – высокая, деревянная – и яркие фонари вокруг. Из подпрыгивающих от барабанов динамиков бодро звучала похожая на польку музыка, и под нее отплясывал на деревянных досках тощий и, похоже, совершенно трезвый парнишка. Смущался, подпрыгивал неуклюже и все время смотрел на ту, которая стояла к сцене ближе всех – силился впечатлить. У обоих влюбленных алели щеки.

«Мужские танцы для дам сердца!» – гласила растяжка под потолком.

И мы начали шушукаться – чего ждать? Зачем нас сюда позвали? Неужто… танцевать? Танцевать собрались?

Элли, забыв про текущее по рожку мороженое, принялась доставать телефон, Лайза тут же последовала ее примеру.

Дотанцевал парнишка. Прижал руку к животу, поклонился в пол, получил свои аплодисменты и зашагал на дрожащих ногах к ступенькам.

И в этот момент из-за ширмы вышел здоровяк Дэйн.

(Santiano – Santiano)

(*Автор настоятельно рекомендует найти и прослушать данную композицию «до», «во время» или «после» прочтения следующей части, чтобы получить весь спектр эмоций)

– Танец Верных Членов! Для наших дам!

Объявил он и сделал грозную рожу. Кто-то позади ахнул «Какой красавчик!», кто-то в голос загоготал.

И мы вдруг поняли, что сейчас надорвем животы, ибо Дэйн был голым. Почти. В короткой юбке-шотландке, длинных гольфах по колено, ботинках на шнурках и твидовом берете. И из-под юбки, кажется, можно было увидеть…

– Кончик елды? – озвучила за нас всех Ани и прыснула со смеху, прижала пальцы ко рту.

– Он что, без трусов? – спросил кто-то. – Эй, Джуд, у тебя бинокль есть?

Не знаю, нашелся ли у Джуд бинокль – мы забыли о ней сразу же, как только зазвучала музыка. Ох, что это была за музыка – о-па-о-па-о-па-о-па – под такую хотелось прыгать и расти, как грибочкам после дождя или пьяным гномикам. Бравая, смешная, ну совершенно несерьезная. Впрочем, как и тот, кто стоял на сцене.

Когда раздались первые аккорды, Дэйн начал едва заметно приседать, сжимать и разжимать кулаки. И все это с голым торсом и сохраняя воинственное и горделивое выражение лица. И это при двухметровом росте! После застучали по доскам подошвы ботинок – ладно застучали, интересным ритмом. Здоровяк двигался смешно, как кельт: руки прилеплены к туловищу, а ступни не в состоянии найти покоя. И так с полминуты.

Дэйн однозначно был пьян. Дрожали от хохота руки обнимающего меня сзади Дрейка.

– Вот дает! – восхищенно вздыхали сзади. Снайперу одобрительно свистели и махали руками. Незнакомая рыжая девушка сняла майку и принялась махать ей в воздухе – осталась в лифчике. Ани зыркнула на нее недобро; я захрюкала.

Но самое смешное началось, когда к Дэйну вдруг из-за ширмы присоединились одетые точно в такие же юбки Стивен Лагерфельд и Рен Декстер.

РЕН? Я глазам своим поверить не могла. Голый Рен в юбке! «А у этого холодного льва однозначно живет веселый пацан где-то внутри…»

Еще через секунд двадцать – Баал, Халк, Мак, Аарон – «мадамы» перед сценой уписывались от восторга.