Будь покорной, малышка - Мила Ваниль

Первые дни после больницы были самыми тяжелыми.

Навещая Киру в палате, Илья заставал ее если не веселой, то хотя бы спокойной и умиротворенной. Она улыбалась ему, охотно болтала, с удовольствием сидела у него на коленях, прижимаясь теплым боком. Когда он привез Киру домой, стало понятно — она собирала все свои силы, чтобы радоваться его визитам. В ее чувствах не было фальши, просто она с трудом отпускала прошлое.

Кира старалась. Илья не слышал ни единой жалобы, на вопросы о самочувствии она неизменно отвечала, что все в порядке. Однако в замкнутом пространстве квартиры ей стало тяжелее скрывать свои переживания.

Они никуда не делись. Илья не мог упрекнуть Киру в самоедстве или глупой инфантильности, он и сам не смог просто забыть о том, что произошло. Не напоминать друг другу, не разговаривать об этом, не злиться — получалось легко. А чувство вины никуда не уходило. Видимо, у Киры тоже.

Илья заметил страх и смятение в ее глазах, когда они вернулись домой. Как будто она вдруг стала тут чужой. Робко топталась на пороге, потом тихой мышкой проскользнула в свою комнату. Там давно все было обустроено по ее вкусу, Илья поменял даже цвет обоев и занавесок, чтобы Кира чувствовала себя уютно в своем «логове».

Он зашел следом, принес сумку с вещами. Кира устроилась в любимом кресле, прижимая к животу обеими руками думку. Эту подушечку сделала своими руками бабушка, мать ее отчима, которую она любила, как родную.

— Котенок, хочешь принять душ? — мягко спросил Илья.

— А? — Она подняла на него взгляд, полный такой тоски, что у Ильи сжалось сердце.

Он повторил вопрос, и она закивала:

— Да, конечно. Сейчас.

— Я тебе помогу.

— Нет! — воскликнула она. И тут же добавила, испугавшись: — Мне… неловко.

— С каких это пор? — Илья изогнул бровь, нахмурившись.

Конечно, он знал об осторожности и послеоперационных ограничениях, и не планировал никакого секса. Просто хотел заботиться о своей сабе — так, как это можно было делать, учитывая все обстоятельства. Кира не перестала быть его сабой, что бы она там себе не думала.

— Некрасиво… — Она опустила голову. — Лучше я сама.

— Кира-а-а… Не городи ерунды. Пойдем ко мне, там больше места.

Конечно, она пошла. Послушно встала и протянула ему руку, и даже тепло улыбнулась. Но как же она боялась… Илья надеялся, что не его.

Швы на животе совсем маленькие. Глупая девочка, он не думал о красоте — лишь о ее здоровье и безопасности. А еще он безумно соскучился по ее телу, по запаху, по нежной коже и непослушным волосам. Он был осторожен и ласков, как никогда.

— Можно? — она замерла, прикусив губу, когда он смыл гель и выключил воду. — Пожалуйста…

Илья не смог отказать. И мужественно терпел пытку, крепко сжимая зубы. Кире важно было сделать этот шаг — он это понимал.

— Я могу…

— Нет, — перебил он, возражая против минета. — Это будет несправедливо, котенок.

Он бережно вытер Киру, высушил и расчесал ее волосы, смазал йодом швы, накормил обедом.

— Ты поедешь в студию? — спросила она, когда он мыл посуду.

— Нет, останусь с тобой.

Он повернулся к ней, вытирая руки, и порадовался, что отложил работу на ближайшие дни. Кира вспыхнула от радости, расплываясь в улыбке. Она нуждалась в нем, как в воздухе. Как и он в ней.