Перепиши меня начисто - Тальяна Орлова

Но он махнул мне и отправился на выход – видимо, давать задание инженерам.

– Ината, – я вздрогнула от веселого голоса Кинреда. – Прогуляемся?

– С удовольствием, – ответила я без капли удовольствия.

Гулять по длинным коридорам – престранное занятие. Но я послушно шла рядом, не решаясь задать мучивший меня вопрос. Мистер Кинред начал сам:

– Я пока не разговаривал с Чарльзом о тебе.

– Я догадалась. Почему?

– Потому что вчера я увидел признаки страха. Предпочитаю, чтобы меня боялись только в рамках эксперимента. У меня есть час свободного времени. Если по истечении этого часа ничего не изменится, то я лучше буду искать другую подходящую девушку.

Я остановилась в изумлении:

– Вы настолько заинтересованы во мне, что готовы потратить час своего времени?

– Позволь, я не буду отвечать. Терпеть не могу отвечать на тупые вопросы – ответы всегда получаются еще тупее. Итак, идем смотреть лифт.

Лифт я уже видела – вчера вечером обошла весь третий уровень. Конечно, внутрь не заходила, но у меня и не было карты доступа, чтобы его открыть. Мистер Кинред просто приложил ладонь к панели, чтобы двери распахнулись. У меня от любопытства весь страх пропал.

– Вы хотите показать мне другие уровни? А это можно?

– Нет, конечно. Просто прокатимся. Тут не так уж и много мест, куда можно сводить девушку на свидание, чтобы ее впечатлить.

– Свидание? Вы шутите?

– Само собой. Хватит переспрашивать после каждой моей шутки, шучу ли я.

Стеклянный лифт мягко плыл вверх, и никаких тяжелых звуков, упомянутых мистером Роддри, я лично не слышала. Ярусы пролетали мимо, и на одном из них кабина остановилась, однако двери не открылись. Кинред объяснял, будто экскурсовод:

– Это центральный ярус четвертого уровня. Смотри, отсюда видно оранжерею. Микаэль так ею гордится, что мы уже опасаемся за сохранность секретных данных, когда он выходит из ЦНИ.

Я припала к стеклу, ожидая рассмотреть что-то наподобие теплицы. Но растения – буйные, огромные, широколистные – росли прямо в сферическом зале. Множество людей находилось там: они поливали, подрезали стебли, со смехом обсуждали что-то с другими. Один из мужчин, совсем молодой парень, оглянулся в нашу сторону и махнул рукой, мистер Кинред кивнул ему в ответ.

– Здесь работают гении, – объяснил он. – Если кто и способен решить проблему недостатка ресурсов при перенаселении планеты, то только они.

– Вряд ли в ЦНИ берут ученых, которых нельзя назвать гениями, – отозвалась я. – Четвертый уровень занимается только разработками новых видов растений? Это так здорово и интересно!

– У тебя ненормально радужный мир, Ината, – Кинред усмехнулся. – Четвертый уровень занимается экспериментами над растениями, животными, и, конечно, людьми. Нельзя разработать вакцину от нового вируса, если ничем не рисковать.

– Они проводят эксперименты на людях? – я повернулась к нему, вмиг потеряв интерес к буйной листве.

– Не только они. Вся система проводит эксперименты на людях. В этом ее суть, ты не знала?

– Но ведь никто не умирает? – задала я вопрос, который терзал меня давно.

Он улыбался, но глаза оставались холодными, будто не участвовали в выражении эмоций:

– И на этот вопрос я отвечу после моей подписи на твоем заявлении. Едем на пятый? Хотя там тебя даже зеленью не поразишь.

Я не ответила, но замерла – на такую экскурсию я и не рассчитывала. Быть может, вообще мало кто из третьего уровня мог подобным похвастаться. Кабина остановилась через несколько этажей, но теперь передо мной предстал просто белый коридор с множеством дверей и скамеек. На одной из них сидели две женщины и разговаривали. Я, забывшись, внимательно разглядывала их и коридор, будто собиралась что-то увидеть… или услышать? Например, крики жертв?

– Ты сейчас вдавишь себе нос в щеки, – услышала я тихое прямо над ухом. – Отойди, открою.

И дверь отъехала в сторону. Я сделала шаг вперед, женщины посмотрели на нас и встали.

– Доброе утро, сэр, – сказали почти хором.

– Доброе, – им он ответил неожиданно сухо. – Зайдите в лабораторию.

Одна сразу открыла ближайшую дверь, но вторая притормозила:

– Сэр, я хотела бы обсудить с вами вчерашнее. Это было слишком…

– Позже, Нора, я потом зайду к тебе в комнату.

– Хорошо, сэр. Спасибо, сэр.

Где-то внизу раздался удар, я вздрогнула и обернулась к лифту.

– Инженеры остановили, проверяют рессоры, – мистер Кинред вдруг подтолкнул меня в сторону коридора. – Будем считать, что мы в западне. Идем до моего кабинета, и сделай вид, что ты ничего страшного не видишь. Зато потом столько баек своим новым подружкам сможешь рассказать, будете передавать из уст в уста и накидывать подробности.

Хоть он и насмехался над моим любопытством, но я ничего любопытного в коридоре так и не увидела. Сам кабинет порадовал хотя бы обилием мебели: огромный длинный стол, кушетка, стулья и куча мониторов, но я, конечно, постеснялась пройти дальше и глянуть, что там на экранах.

– Почему вы так со мной возитесь? – настороженно спросила я, когда мужчина прошел мимо и сел за стол.

– Вожусь? – он приподнял бровь. – Я привел тебя в сердце ада – это не трата времени, а проверка реакции. Устроили какую-то сверхсекретность и теперь молятся на нее, как на алтарь древних богов.

– Но вы все-таки не завели меня ни в одну из лабораторий, – я тоже немного расслабилась, потому и могла добавить в тон легкой иронии.

– Зачем? Лишить твое воображение пищи? А вдруг там нет исполосованных орудиями пыток бедолаг, которые молят о пощаде? И изверги в белых халатах не записывают равнодушно, на какой минуте человек от боли потеряет сознание.

– А вдруг есть, – я почти улыбнулась.

– Садись, Ината, – он дождался, пока я займу стул. – Я совру, если скажу, что изучение болевых порогов никогда не интересовало ученых – интересовало, да еще как. Но ты немного опоздала, их лет сто назад досконально изучили. Сейчас перед нами стоят другие задачи. Если четвертый уровень нацелен на поиски новых ресурсов и лекарств, то мы занимаемся совсем…

Он прервался, поскольку в комнату без стука вошел парень примерно моего возраста или чуть старше. Я буквально одеревенела. Посетитель был полным олицетворением любых девичьих грез: стройный, высокий, глаза огромные и такого яркого голубого цвета, который я даже у неба не видела, черты лица правильные, тонкий нос, не слишком пухлые и не слишком тонкие губы, волосы почти белые – явно проводилось химическое изменение. Меня, любительницу романтических сериалов и видеофильмов, где в главных ролях снимаются исключительно привлекательные люди, его внешность потрясла своей абсолютной идеальностью. И голос у него оказался приятным, мягким и глубоким: