Солнце Калифорнии - Эмили Маккей

Сэс звучно хмыкнула.

А Джеку оставалось лишь удивляться, как много общих черт роднило ее с его высокочтимой бабкой. Годы жизни в особняке Хадсонов не прошли для Сэс даром. Она сформировалась в волевую и действительно убежденную в своей правоте женщину. Джек больше не находил в ней признаков той бесшабашной и вечно ищущей приключений выпускницы университета, с которой пережил столько удивительных и наполненных острейшими эмоциональными переживаниями ночей.

Она как бы вся дисциплинировалась, посерьезнела, и это видно было даже по ее строгому внешнему виду. Вместо стоптанных кроссовок теперь на ней были изысканные лодочки на умеренно высоких каблучках, а взамен мешковатой одежды «своего парня» – приталенный жакет и юбка до колен.

– Итак, Сэс, от своей версии ты отказываться не согласна?

– Я же сказала, что переработаю сценарий. А когда сделаю это, тогда и станем решать окончательно, пускать его в производство или нет. Только я бы предпочла обсуждать это с самой Лилиан.

– Не получится, – покачал головой Джек. – Я теперь на студии директор проектов. Моя прямая обязанность вести согласование со сценаристами в том числе.

– А что еще входит в твои обязанности? – ухмыльнулась Сэс.

– Что именно тебя интересует? – насторожился он.

– Ладно, – махнула она рукой, – забыли…

Конечно же, Джек догадался, на что она намекает, но уточнять посчитал небезопасным для бизнеса.

– В общем, передай Лилиан, что я переработаю этот сценарий, но до времени не вдавайся в подробности. О деталях я сама с ней поговорю, когда новая версия будет готова, постараюсь убедить ее расширить спектр тем.

– Хорошо. И хотелось бы еще согласовать с тобой график работ.

– А вот это целиком будет зависеть от графика работы моей няни, – улыбнулась Сэс.

– Няни? У тебя что же, ребенок? – искренне изумился бывший любовник.

– Можешь себе представить! – рассмеялась она.

– Честно говоря, с большим трудом, – признался Хадсон. – Хотя чего только в жизни не бывает! Сын, дочка?

– Мальчик, – с гордостью ответила молодая мать, просияв.

– Мои поздравления, – проговорил он.

– Благодарю.

– Раз так, то постарайся выкроить время. Ты понимаешь, как этот проект важен для Лилиан.

– Можешь не объяснять, – кивнула она.

– Относительно сценария… Ты управишься за два месяца? – спросил директор по проектам.

– За два месяца? Ты, должно быть, спятил?! Вы, по сути, требуете от меня совершенно новый продукт. Кто ж такие сценарии пишет за два месяца?

– Прошу тебя, постарайся, – озабоченно произнес Джек. – Лилиан втемяшилось выпустить фильм до шестидесятилетнего юбилея студии, – пояснил он. – Мы могли бы прислать тебе кого-нибудь в помощь. Только скажи.

– Ради бога, вот только этого ремесленничества мне не хватало, – раздраженно пробормотала она. – Не надо никого мне присылать. Постараюсь уложиться. Но ничего не обещаю.

– И на том спасибо, – подвел итог Джек.

– Вы, Хадсоны, умеете загнать человека в жесточайшие рамки, – прокомментировала Сэс.

– Я бы мог загладить вину тем, что пригласил бы тебя поужинать вместе… как-нибудь, – сказал он и спешно удалился, оставив ее на пороге собственного дома в растерянном недоумении.

Когда Джек совершенно скрылся из виду, Сэс не придумала ничего лучше, кроме как вернуться в дом.

– Кто этот дядя, мамочка? – строго спросил ее Тео, наблюдавший встречу через кружево занавесок на окне.

– Да так… один надоедливый господин, – утомленно ответила она.

– Простите, я не могла оторвать его от окна, – объяснила няня.

– Ничего страшного не произошло, Мария.

– А ты его знаешь? – допытывался сын.

– Не очень близко, дорогой, – ответила она.

– А он еще придет? – выяснял Тео.

– Надеюсь, что нет, – совершенно искренне ответила ему мать.

– И я тоже, – покивал мальчуган.

– Почему так? – удивилась мать.

– Он расстроил тебя. Я его не люблю, – ревниво объяснил малыш.

Джек вошел в гостиную особняка Хадсонов, которая в будни и выходные служила то залом заседаний, то артистическим салоном, а теперь против обыкновения пустовала.

– И где же люди? – с удивлением развел он руками.

– То есть? – парировала удивление Лилиан Кольбер.

– Я думал, ты пригласила Сэс на семейный ужин.

– Пригласила, – кивнула бабушка.

– Ну и где же все? – с ударением на каждом слове повторил свой вопрос внук.

Бабушка любила демонстрировать свою власть и делала это при каждом удобном случае. Вот и теперь она не торопилась с ответом, считая негожим королеве отчитываться перед подданным.

По мере продолжения паузы нервозность Джека возрастала. Так обычно случалось в детстве, когда его, шкодливого мальчишку, после каждой оплошности она буквально прогоняла через жернова разительно переменившегося отношения и подчеркнутой отчужденности, так что он вынужден был сам идти к бабушке с повинной, сознаваться во всех проступках и молить о прощении, лишь бы прекратить эту изощренную пытку молчаливым укором.

С незначительными изменениями эта практика сохранилась и до последнего времени. Так что Джек не на шутку струхнул, увидав горделиво приподнятую левую бровь своей бабушки и в который уже раз натолкнувшись на несокрушимую стену молчания.

На этот раз она еще и выразительно вздернула подбородок, а Джек принялся лихорадочно соображать, какие конкретно претензии назрели у нее на его счет. Таковых могло оказаться немало. Безукоризненным поведением он никогда не отличался.

Но Джек набрался смелости и посмотрел на бабушку вопросительно.

– Я еще обдумываю кое-что, – неопределенно проговорила она.

– По поводу? – попытался уточнить внук.

– Все мы Хадсоны и все работаем вместе, – произнесла она и взглянула на Джека: – Или ты со мной не согласен?

– Согласен полностью, – отозвался молодой человек.

– Я всегда считала, что если мы – одна семья, то обсуждать вопросы соблюдения этического кодекса незачем. Что скажешь, мой милый мальчик?

– Я… не совсем тебя понимаю, бабушка, – сбивчиво пробормотал он.

– Не понимаешь? Странно… Я тут на днях подсчитала, что уже более трех лет не видела Шерил Кэссиди в стенах этого особняка. Более трех лет она не присутствовала на семейных торжествах, ужинах и подобных сборах. Это достаточно большой срок, тебе не кажется? И этому наверняка есть какое-то вразумительное объяснение, которое для меня однако остается совершено недоступным. Ты не находишь это странным, Джек? Вот я и подумала, может быть, тебе, Джек, это известно?