Шёпот ветра - Ольга Заушицына

— Только не кусайся, Сватова, — парень одной рукой привлек меня к себе за талию, а второй сжал волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову.

Спросить, с чего бы мне кусаться я не успела: Краснов, в отличие от мажоришки, промахиваться не стал и поцеловал куда следует.

Губы у Паши были прохладными и мягкими, он осторожно коснулся ими моего рта и несмело замер, как будто и вправду верил, что я могу его укусить. Однако кусаться не получалось. Вообще ничего не получалось, кроме как учащенно дышать и ждать…

— Ты чего уставилась? Не видишь, люди делом заняты? Пойдем! — послышался шёпот одной из девиц.

— Он мне кого-то напоминает, к тому же татуировки… — повторились посторонние звуки, а меня наконец-то поцеловали. Без лишней робости, по-настоящему.

До ярких звезд перед глазами и мурашек по телу.

Нужно было оттолкнуть Пашу. Прекратить это безумие. Но вместо того, чтобы отстраниться от парня, я до боли зажала серую ткань между пальцев, притягивая его еще ближе.

— Надо уходить пока не вернулись, — тоном бывалого спецагента выпалил Краснов, резко прервав поцелуй.

Я даже осмыслить ничего не успела: вот в одно мгновение меня целуют, а во второе уверенно ведут за руку, ловко лавируя в лабиринте коридоров и лестниц. Всё, о чем получалось думать, сводилось к губам одного конкретного парня. А точнее к вопросу: что это, черт возьми, было? С чего Паше целовать меня? Некстати вспомнились слова Кости. Неужели спустя столько лет Краснов по-прежнему…

В чувство меня привело заботливое:

— Пристегнись.

— Что? — я медленно осмотрела салон автомобиля: светлая кожа, мигающие лампочки на приборной панели, магнитола, выключенный навигатор.

С каждой новой находкой наваждение — или вожделение? — спадало, позволяя мозгу анализировать происходящее. А вид подземной парковки торгового центра, в здании которого находился пресловутый «Ад», окончательно сверг меня с ванильных небес на угрюмую землю…

«Он мне кого-то напоминает», — припомнила слова девчонки и то, как пыл Краснова на этой фразе неожиданно возрос.

Кажется, я начинала понимать убийц…

— Давай помогу, — вздохнули поблизости, протягивая ко мне свои загребущие ручонки, за что по этим ручонкам тут же и получили.

— Оу! Ты что, Кэти?!

— Это ты что, Краснов?! — не жалея сил, ударила парня кулаком в плечо. — Совсем сдурел?! — удар пришелся в грудь. — От фанаток мной прикрываешься?! Да я тебя за это… — мою руку перехватили, не дав увечить «звездный» живот. — Наглый балалаечник! — у меня же имелась еще одна рука. — Самовлюбленный музыкантишка! — по новой замахнулась, но вторую конечность постигла участь её предшественницы. — Убить тебя мало, Краснов!

Жажда крови творила немыслимые вещи и мне удалось изловчиться, и пнуть свою жертву ногой. Вот только желание выжить у жертвы, как оказалось, было куда сильнее. Иначе, я бы сейчас не сидела частично обездвиженная у этого бесстыдника на коленях.

— Совсем как раньше, правда? — слишком весело спросил смертничек, с завидным спокойствием, а то и с поистине садистским наслаждением, игнорируя мои попытки вырваться на волю.

Что Краснов подразумевал под этим своим «как раньше»? Моё отчаянное желание его прибить или наши недообжимашки в крутой тачке — оставалось загадкой. Ни первого, ни второго, за десять лет обоюдного общения у нас не случалось.

Вообще-то я пацифистка. Ладно, никакая я не пацифистка. Могу сказать, унизить, открыть глаза — слова иногда бьют получше кулаков. Но силу применяю только в крайних случаях. К примеру, когда меня нагло используют в качестве живого щита!

— Даже не думай, Сватова, — пригрозил Краснов, заметив мой мечтательный взор в сторону его звездного профиля.

— Я и не думаю, Пашенька, — подражая голоску Кузнецовой, пропела я, прикидывая, стоит мстить самой или надеяться, что справедливость восторжествует и отчаянные фанатки отомстят за меня?

Ага. Утопят «звездочку» в слепом обожании и залюбят до смерти.

— Ты знаешь, всегда мечтала посидеть за рулем…

— …Лексус LX, — закончил за меня Краснов и с гаденькой ухмылочкой поинтересовался: — Ну и как, удобно?

— Очень, — пылко заверила я, стараясь не обращать внимания на наше положение.

А положение у нас с Красновым было, что ни на есть компрометирующее и тянуло на отметку восемнадцать плюс. Значит, я вся такая красивая, с бесстыдно сбившимся платьем, что чудом прикрывало стратегически важные места, восседала на парне. А Краснов, весь такой властный и опасный, стальной хваткой удерживал меня, заломив руки за спину и неприятно впечатав поясницей в руль.

— Пашенька, отпусти меня, а? — жалобно протянула, продолжая копировать Кузнецову. Оценивать и дальше все достоинства баранки Лексуса мне как-то не улыбалось.

— Ты дерешься, — совсем как в детстве, произнес парень, вызывая на лице нечаянную улыбку.