Милые развлечения - Стелла Камерон

– Прекрасно.

– Все отсиживается во «Временах года»?

– Она у «Алексиса», а не во «Временах года». – Речь шла о ее бабушке. – И она не отсиживается, как ты выражаешься. Она ценит свою свободу, а номер люкс в гостинице предоставляет ей это. Она ненавидит готовить. И всегда ненавидела. А гостиничный сервис гарантирует, что ей не придется готовить самой. И она может приходить и уходить, когда захочет.

– Довольно сложно делать это, если подвесной мост всегда поднят, а?

Она хотела высвободить руку, но он крепче сжал ее пальцы.

– Извини, – он наклонил голову и посмотрел на Перис из-под темных, игольчатых ресниц. – Мне нравится Эмма. Честно говоря, я скучаю, не видя ее. Я просто хочу сказать, что не виню ее за то, что она ушла от Попса, когда он решил наполнить ров водой и держать мост поднятым. Похоже на заточение, ты так не считаешь?

Перис не хотела обсуждать эту тему – с Тобиасом или с кем-либо другим. Разрыв бабушки и деда до сих пор вызывал у нее боль.

– Ты поможешь мне, Перис?

– Нет.

– Ну и дела! – Он закрыл глаза и скривился. – И что дальше? Если ты не поможешь мне убедить его, я собираюсь это сделать в судебном порядке. Тебе же это не понравится.

Нет. Но трудно поверить, что Тобиас способен на такое. Вдруг он спросил:

– О чем ты подумала, когда увидела меня здесь сегодня?

Перис резко вздохнула и почувствовала, что краснеет.

– Я… ни о чем. Я не знала, зачем ты пришел.

– Да брось ты, – поставив локти на верстак, он взял ее руку обеими руками и провел по кончикам ее пальцев своими. – Так что ты подумала?

Кончики ее пальцев были грубоватыми от работы, а его – еще грубее. Ощущение их соприкосновения прошло через все тело Перис, до мышц живота, и ниже.

Он откинул ее кисть и стал водить указательным пальцем по линиям на ладони.

– Что, Перис? Ты можешь сказать мне.

Она смотрела на его губы и на его глаза, следящие за движением пальца по ладони.

– Кто живет здесь с тобой?

Перис провела языком по пересохшему небу.

– Ты не знаешь.

– Мужчина?

– Мужчина, – согласилась она.

– Твой любовник?

Она еще раз попыталась отнять руку. Тобиас засмеялся и покрепче сжал ее. Он был слишком силен для нее.

– Не любовник, – его усмешка была такой знакомой. – Я прав?

– Ты думаешь, что можешь соблазнить любую женщину, которую захочешь, ведь так? – сказала она. – Я все о тебе знаю, Тобиас. Сейчас ты пытаешься соблазнить меня.

– Я? – Он невинно поднял брови и округлил глаза. – Как ты могла подумать обо мне такое? Я – человек чести.

Все еще улыбаясь, он склонил голову и слегка подул на ее ладошку.

Перис вздрогнула. Вздрогнула и закрыла глаза. Ощущение было таким острым, что на секунду она почувствовала себя обнаженной, овеваемой его дыханием.

– Хватит, – вдруг резко сказала она, открывая глаза и с силой вырывая руку, пока он не отпустил ее. – Человек чести, который выгнал свою жену спустя три года после свадьбы!

Улыбка слетела с его лица.

– Мы не будем говорить о Синтии.

О чем только она думала, что позволила ему хоть на секунду завладеть своими чувствами!

– Если бы ты думал, что Синтия поможет тебе повлиять на Попса, тебя бы здесь не было, – сказала она, злясь на саму себя. – Ты ведь все еще хочешь Синтию, да?

Он положил руки на верстак.

– Почему ты так считаешь?

Перис чувствовала себя неуверенно, когда он был так близко; вместе с тем, она не хотела доставлять ему удовольствие при мысли, что он может испугать ее.

– Мы с Синтией рассказываем друг другу все, Тобиас. Я знаю, как часто ты напоминаешь ей о себе.

Он отрицательно покачал головой.

– Совершенно бесполезно притворяться, что это не так. Ты не опротестовал развод потому, что у тебя не было ни малейшего шанса. И мы оба знаем почему, правда?

– Я не думаю, что ты знаешь что-нибудь о том, что произошло между Синтией и мной, – мягко сказал он. Так мягко, что у нее защемило сердце.

– Не хочешь ли ты сказать, что не пытался возобновить с ней отношения?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Почему я не замечал раньше, что ты красивая? Не в моем стиле пропускать подобные вещи.

– Это другой вопрос.

– Ты права. Помоги мне с Попсом.

– Нет.

Тобиас вздохнул.

Единственной не достаточно совершенной частью его лица был нос, на котором до сих пор виднелись следы перелома – последствия игры в бейсбол, еще ребенком, в Долине Скагет. Это было в те времена, когда Попсе и Эмма жили вместе, и счастливо, и мать Перис была жива, и дед Тобиаса тоже, и его отец Лестер. Мачеха Тобиаса и его сводный брат, Найджел, тоже жили тогда там. Вскоре после этого мать Перис умерла. Потом ее отец, Морис, встретил Берил, мать Синтии, и женился на ней.

– О чем ты думаешь? – спросил Тобиас.

– Как ты сломал нос, – сказала Перис и сжала губы. Он слегка улыбнулся.

– Давно это было.

– Давно, – согласилась Перис.

Синтия была примерно одного возраста с Перис. Морис удочерил Синтию, и девочки скоро крепко подружились.

– Здорово это было, когда наши семьи жили вместе.

– Да, пожалуй, – неуверенно сказала Перис. Но она скучала по тем временам. – Потом все изменилось, и нам пришлось уехать.

Морис и Берил в конце концов осели в Айдахо, где открыли продовольственный кооператив. Затем Попсе и Эмма объявили, что отрекаются от собственного сына на основании того, что он проявил дурной вкус во втором браке и, кроме того, «бесконечно скучен».

– Мы с тобой можем взять на себя ответственность за воссоединение наших семей, Перис.

Она едва слушала его… Синтия была красивым, ярким ребенком. В ней было все, и даже больше – начиная от копны светло-рыжих волос и бирюзовых глаз и кончая чувственным телом. Даже когда Перис не видела сестру неделями, она продолжала слышать ее нежный, необычный смех и представляла ее походку, приковывающую внимание любого мужчины.

Тобиас предъявил свои права на Синтию, когда ей было пятнадцать, а ему двадцать два. Он серьезно поговорил тогда с Морисом, объяснив, что все понимает, она слишком молода, но он подождет. Он ждал намного дольше, чем предполагал, – до тех пор, пока Синтия не устала от Нью-Йорка, где она работала на положении поденщицы в женском журнале, пытаясь одновременно продавать свои детективные рассказы.

– Это было бы так здорово, Перис, – серьезно сказал Тобиас. – Все, что нам нужно, – это действовать единым фронтом. Они все примут нашу сторону, если увидят, что нам есть, что предложить.