Не красавица - Алайна Салах

Снова качаю головой:

— Не могу. 

Если бы меня попросили объяснить почему — я бы не смогла. У меня нет вразумительно ответа. Просто не могу, и всё. Мы только познакомились, и к тому же у меня нет опыта. В смысле, совсем.

— На день твоего цикла мне наплевать, если что. 

Я смущённо смеюсь. При чём тут день цикла? И кстати, разве о таком вслух вообще принято говорить?

— Гашека, — громко объявляет водитель.

Покраснев ещё гуще, если такое возможно, я соскальзываю с колен Дана и перемещаюсь на диван. Выясняется, что платье задралось почти до талии, и я начинаю быстро его поправлять.

— Спасибо за вечер, — бормочу, стремительно теряя нить былой лёгкости. — Было очень классно и...

— Я тебя провожу, — перебивает Дан и решительно толкает дверь.

*******

— Вот мой подъезд, — констатирую я очевидное и нервно поправляю ремешок сумки на плече. 

Алкоголь слишком стремительно из меня выветривается, и вести себя непринуждённо становится всё сложнее. Впервые хочется пожалеть о хорошем кровообращении и слаженной работе гепатобиллиарной системы. Сейчас я бы не отказалась придержать былое опьянение, чтобы беспрепятственно смотреть Дану в глаза.

— Я так и понял, — с усмешкой отвечает он. — Но спасибо, что ты нас представила. 

— Вежливость — моё второе имя, — отшучиваюсь я и, смутившись, отвожу взгляд в сторону.

Понятия не имею, как прощаются малознакомые люди, которые минуту назад целовались на заднем сиденье такси. И Дан ни секунду не облегчает моих мучений. Даже с опущенными глазами чувствую, как он разглядывает меня. Может, и впрямь рассмотреть рекомендацию Василины по поводу системного употребления алкоголя? Забавно было бы. «Подожди-ка, Дан, я сейчас кое-чего отхлебну из своей любимой фляжки, чтобы и дальше оставаться такой раскованной и весёлой». 

— В таком случае было бы очень вежливо предложить мне подняться на кофе, — не сдаётся он, чем вызывает во мне странное восхищение. 

Потому что сама бы я точно так не смогла. В смысле, всегда восхищалась людьми, которые не принимают отказов и идут напролом. Не зря говорят, что успех с неба не падает. 

Собравшись с духом, я поднимаю глаза и предпринимаю попытку симулировать былые лёгкость и уверенность. 

— Ты всегда такой настойчивый, да? 

А что мне ещё остаётся, если не это? Второй вариант совсем уж жалкий: попятиться назад и трусливо спрятаться за подъездной дверью. Громов, конечно, влиятельный человек, но едва ли прямо сейчас под рукой у него обнаружится магнитная «таблетка» от нашего домофона.

Всё же сколько же чуши может пронестись в моей голове всего за какую-то секунду. Для чего ему за мной идти после такого?

— Настойчив, когда уверен, что результат будет того стоить, — с улыбкой отвечает он, кажется, совершенно не переживая за счётчик и водителя, ожидающего его в такси.

А это такси, кстати? Никаких опознавательных знаков, да и марка премиальная. 

Блин, это сюр какой-то. Бывший вице-президент крупнейшей российской компании напрашивается в нашу съёмную квартиру на чашку сублимированного кофе. Громов такой вообще когда-нибудь пробовал? Сильно сомневаюсь.

От громкого звука входящего сообщения я невольно вздрагиваю и, обрадованная возможностью в очередной раз прервать зрительный контакт с Даном, лезу в сумку. 

На экране светится СМС от Василины.

«У тебя всё нормально? Если да, то отправь сердечко. Если нет — рвотный смайлик».

Вариант «SOS» не предлагается, поэтому я высылаю сердечко.

«Отлично. Тогда я остаюсь ночевать у Карима и завтра жду грязных подробностей».

— Извини, пожалуйста. — Я запихиваю телефон обратно в сумку. — Это Василина. Интересуется, как у меня дела. 

— Она хороший друг. Так что с кофе? 

Я закусываю губу. Даже мне понятно, что Дана мало интересует кофе. Наверное, будь ситуация другой… Будь я другая, — смелее и опытнее — я бы решилась. Потому что даже без алкогольного допинга, обычно сильно приукрашающего реальность, Громов мне нравится. Да и кому он вообще может не нравится? С почти двухметровым ростом, невероятными глазами и ироничной улыбкой, за которой так много всего кроется? 

— Наверное, нет, — выпаливаю, вновь вцепляясь в ремешок сумки, как в спасательный круг. — Извини. Я ведь тебя совсем не знаю. 

Дан издаёт беззвучный смешок и встряхивает головой. 

— Мне казалось, за эту пару часов мы довольно близко познакомились. Но я тебя понял и, конечно, не буду настаивать. 

С этими словами он подходит вплотную и, положив ладонь мне на плечо, медленно наклоняется к лицу. Очутившись в облаке его запаха, я затаиваю дыхание, чтобы не позволять волнующему ощущению разрастаться, и машинально прикрываю глаза. Память подаёт кричащий сигнал, что ещё чуть-чуть — и губы почувствуют то самое влажное давление, а кожа вновь вспыхнет жаром.

— Спокойной ночи, Таня, — раздаётся в сантиметре от моей щеки, и следом ощущается лёгкое трение щетины. — Спасибо за вечер. 

Несмотря на странное разочарование от несостоявшегося поцелуя, по телу ручейками разбегаются мурашки, и пульс бьётся как бешеный. 

— Спасибо и тебе.

Голос неожиданно садится, из лёгких выпрыгивает короткий смешок:

— Может быть, ещё когда-нибудь увидимся. Если ты вдруг к Сергею Борисовичу решишь в гости наведаться.

Я успеваю заметить, как в глазах Дана мелькает недоумение, а брови вопросительно дёргаются, но предпочитаю не выяснять, что стало тому причиной. На сегодня мой запас общительности и обаяния официально исчерпан. 

Быстро взлетев по ступенькам, я прижимаю магнитный ключ к замку и скрываюсь за дверью. Шпильки, которые ещё недавно казались невесомыми, снова ощущаются пыточными колодками, в икры будто залили литры кипящей кислоты. Так и подмывает взглянуть на часы: уж не полночь ли стукнула? Если бы у меня была карета, то из неё можно было бы сделать неплохой крем-суп, или как минимум приберечь на Хэллоуин. 

Кое-как доковыляв до лифта, я нажимаю кнопку вызова и, пока разглядываю сменяющиеся цифры на подвесном табло, вдруг отчётливо понимаю, что Громов меня совсем не узнал.