Сердца трёх - Лана Алвин

Но мой спутник, несмотря на ершистый характер, оказывается джентльменом. Отворачивается и так стоит, пока не соберу свою одежду с веток и не верну себе приличный вид.

— Вы не слышали, как кусты трещали? — спрашиваю его.

— Боже мой, неужели тут водятся медведи? — дурачится Ник. — Наверное, за малиной приходил, а вы его испугали, — и смеется. «Юморист несчастный, — думаю о нем. — Интересно, он и на работе такой же? Тогда не понимаю, как он там вообще держится в коллективе.

Да, мне трудно представить человека, который бы так относился к работающим рядом, и при этом они его не возненавидели. Ведь ладно, когда человек шутит, чувство юмора всем нравится. Но этот же иронизирует надо мной на каждом шагу! Приходится ему отвечать тем же.

— Вы не могли бы посторожить мои вещи, миледи? — спрашивает Ник. — Боюсь, кто-нибудь утащит мое имущество.

Пока я думаю, что ему ответить, спутник начинает раздеваться. Он быстро снимает рубашку, штаны, обувь и остаётся в одних плавках. Берется за их края и начинает стягивать вниз. А я стою и, как дурочка, пялюсь на него. Не могу оторвать глаз от красивого тела. Блин, словно я мужчин никогда не видела в неглиже! Но голосок из подсознания подсказывает: таких красивых — никогда так близко.

— Миледи! — говорит Ник, будто возмущённо. — Прекратите на меня пялиться, это же неприлично!

Я вспыхиваю и резко отворачиваюсь.

— Да вовсе я и не собиралась вашими прелестями любоваться!

— Спасибо, — вдруг раздается у самого уха. Аж подпрыгиваю на месте: он же был метрах в трех от меня! И мурашки бегут по коже… Это его горячее дыхание…

— За что спасибо? — спрашиваю, стараясь сделать голос ровным, а он предательски дрожит.

— За «прелести», естественно. Так части моего скромного тела еще никто не называл.

Я опять рот беззвучно разеваю. А нахал убегает к воде. Слышу по его шагам. Не выдерживаю и оборачиваюсь. Смотрю ему в спину. О, да… Ну до чего же красив! Аж скулы сводит. Так дети смотрят на лакомство на витрине магазина. Какой-нибудь шикарный торт, или свежеиспеченные пончики, политые глазурью. Но мама их никогда не купит, увы.

Когда Ник оказывается в воде, он принимается нырять и плавать, напоминая мне веселого дельфина. Использует разные стили, выскакивает из воды и бросается в глубину, а потом вдруг… исчезает. Сначала мне это кажется забавным. Потом начинаю волноваться. Когда, по моим прикидкам, проходит больше минуты, начинаю волноваться.

— Ник! — кричу, зайдя в воду по колено. — Ник! Ну не смешно уже!

Нет ответа.

«Мамочка, — думаю в ужасе. — Утонул! А вдруг там акула?! Или какая-нибудь ядовитая медуза?! А может, на корягу наступил, потерял много крови… Но почему не всплывает тогда? Я бы хоть знала, куда плыть, чтобы ему помочь!»

Когда проходит еще одна минута, у меня начинается паника.

— Ни-и-к! — кричу раз за разом, оглашая окрестности.

Я в воду забрела уже по пояс, опять намочив шорты и футболку. Осматриваю окрестности, но там ничего и никого. Вслед за паникой приходят слезы. Я понимаю, что осталась совершенно одна, и это меня пугает до жути.

Внезапно что-то хватает меня за ногу.

— А-а-а-а-а-а! — вырывается у меня из глотки. Я подскакиваю и, перебирая ногами, буквально вылетаю из воды, уносясь прочь от берега до самых зарослей. И продолжаю визжать, переходя на ультразвук.

— Миледи! Куда же вы? — слышу позади знакомый голос.

Не домчавшись до пальм пару метров, останавливаюсь. Смотрю назад. На берегу, высунувшись по пояс из воды, стоит Ник. Жив-здоров и хохочет. Так, словно ему рассказали самый смешной за всю жизнь анекдот. За животик держится. Позабавился, значит. Сначала нырнул на несколько минут, а потом цапнул меня за ногу. Вот почему я не увидела его в прозрачной воде? Да потому что смотрела далеко!

— Вы… вы… — я набрала воздуха, чтобы сказать этому придурку все самые заветные слова, которые только знаю. Да, есть у меня в лексиконе такие. Спасибо соседям с первого этажа — там живет семейная пара. Когда они ругаются, то в выражениях не стесняются, и если мимо двери пройти медленно, можно пополнить запас слов из «Энциклопедии русских нецензурных выражений».

Но вместо этого решаю: не буду ругаться. Это ниже моего достоинства. В игнор шутника! Потому разворачиваюсь и шагаю к пещере, ни слова не говоря.

— Миледи, куда же вы? Ну простите, я только хотел пошутить!

— Удалась твоя шутка, полудурок несчастный! — ворчу, удаляясь. Будь я старой женщиной, скажем лет 70-ти, так уже померла бы прямо там, на пляже, от инфаркта.

Не дойдя до пещеры совсем немного, снова слышу какой-то подозрительный шорох. Замираю, прислушиваясь. Да что это такое? Ощущение, будто за мной следят. Опять накатывает страх, потому срываюсь с места и бегу.

Костерок еще не догорел, но с ним надо очень аккуратно: угольки маленькие, если их расшевелить, могут сразу потухнуть. Потому ласково прикладываю к ним остатки сухих листочков, и вскоре вновь появляется весёлое пламя. Я снимаю одежду, выжимаю ее. Купальник раскладываю на камнях, оставаясь в футболке и шортах. Пока Ника нет, могу себе позволить такие вольности. Да и если даже он вернётся… Пошёл он!