Мой чужой ребенок - Мила Реброва

Я чуть не оседаю от облегчения.

- Спасибо, Станислав Сергеевич! — благодарю его почти искренне. — Вы не представляете, как много это для меня значит.

Стас

Сначала мне кажется, что Марина боится меня. Она редко смотрит мне в глаза, пытается поскорее исчезнуть после того, как задачи обговорены, а еще, постоянно нервно сжимает кулачки, если только ее руки не заняты чем-то.

Однако, потом понимаю, что это не страх, а неприязнь. В чем окончательно убеждаюсь к концу недели. Не знаю, чем она вызвана, но мне неприятно. Потому что повода я не давал и, хотя мне обычно плевать на чужое мнение, она мне нравится. Нравится так, как давно не нравились женщины. Но ее чувства, очевидно, совершенно противоположны и я ощущаю себя настоящим идиотом из-за этого.

Я не собирался оставлять ее на постоянную должность. Не потому, что, она не справлялась — с этим проблем не было, а потому что не справлялся я сам. С собой. Со своими чувствами. Я ведь только развелся и даже не думал заводить новые отношения, но она заставила меня хотеть того, от чего я отказался.

Марина. Маришка. Маря…

Хрупкая девушка с грустными глазами и твердым характером. Та, которая не замечает меня. Не чувствует ко мне того же притяжения, которое чувствую к ней я.

Не смог ее уволить. Собирался, но стоило увидеть ее с утра, такую полную надежд, такую трудолюбивую и старательную, что язык не повернулся сказать ей уйти. А уж когда она впервые одарила меня благодарной улыбкой, я окончательно потерял от нее голову, потому что улыбка у Мари оказалась колдовской.

Смеюсь сам над собой из-за того, что умудрился влюбиться, как мальчишка, едва ли не с первого взгляда. Никогда не верил в подобную ерунду, но вот он я — пускающий слюни по одной маленькой строгой девочке. Ее же в карман положить можно! Я смотрюсь до смешного нелепо рядом с ней, со своими габаритами и высоким ростом почти в два метра.

«Доходяга» — звали меня все в школьные годы и даже в студенческие, потому что поступил на один факультет с тремя одноклассниками.

«Только с тобой я могу спокойно носить высокие каблуки» — говорила Регина, в которой было метр восемьдесят роста.

Маря же, даже на каблуках, едва доходит мне макушкой до плеча. Я однажды загляделся на наше отражение в лифте и только тогда понял, каким же нелепо большим кажусь на ее фоне. Как чертов Халк! Не удивительно, что Мариша относится ко мне с опаской. Вряд ли мне удается скрывать свои чувства к ней, хоть я и пытаюсь изо всех сил не пялиться на нее без повода. Но какая же она красивая! Аж дух захватывает.

- Я могу идти домой? — заглядывает ко мне, как раз, мое хмурое солнышко в седьмом часу вечера.

- Твой рабочий день заканчивается в шесть, Марина, — в который раз говорю ей. — Я же сказал, что нет нужды задерживаться.

Хоть я и обожаю, когда мы остаемся одни на этаже, а потом наедине едем в лифте, Маришка выглядит уставшей и изможденной. Она действительно много работает, под ее прелестными лисьими глазками залегли темные круги.

- Не хотела оставлять на завтра почту. До завтра, Станислав Сергеевич.

- До завтра, Марина.

На этот раз отпускаю ее одну, хотя обычно нахожу повод спуститься вместе. Мало кто в курсе, что я живу в этом же здании, на верхнем этаже. Марина тоже пока не в курсе, но я собираюсь это исправить. Никогда не останавливался перед трудностями, а Маря — это самая желанная, хоть и сложная, вершина.

Смотрю ей вслед, пока она идет по коридору вниз, выйдя, якобы, взять отчет с ее стола, а потом уныло возвращаюсь в кабинет, потому что жду видеозвонок от своего скандального подопечного, который находится в туре по Европе. Не могу говорить с ним из дома, потому что запретил себе забирать работу домой. Я и так мало времени провожу со своей дочкой, так что, как только переступаю порог квартиры, я полностью вступаю в распоряжение своей малышки.